Особенности характера Нго Динь Зьема сформировались под влиянием конфуцианской политической традиции Вьетнама. В отличие от демократической теории, согласно которой истина рождается в столкновении мнений, конфуцианство утверждает, что истина объективна и может быть познана лишь путем усердных занятий и образования, на что способны лишь очень немногие. В своем поиске истины конфуцианство вовсе не рассматривает противоречащие друг другу идеи как имеющие равную ценность, что характерно для теории демократии. Поскольку существует только одна истина, то, что не является истиной, не может претендовать на признание и не может обрести силу в соперничестве с другими мнениями. Конфуцианство по своей сути иерархично и элитарно, оно делает упор на преданность семье, уважение государственных структур и власти. Ни одно общество, находящееся под влиянием этой идеологии, пока еще не породило нормально функционирующей плюралистической системы (ближе всего к ней в 1990-е годы подошел Тайвань).
В 1954 году в Южном Вьетнаме было мало оснований для формирования нации и еще меньше для демократии. И тем не менее ни в стратегических расчетах Америки, ни в ее уверенности в том, что Южный Вьетнам должен быть спасен посредством демократических реформ, эти реалии не были приняты во внимание. С энтузиазмом невинных младенцев администрация Эйзенхауэра с головой окунулась в дело защиты Южного Вьетнама от коммунистической агрессии и в задачу национального строительства во имя того, чтобы дать возможность обществу, чья культура резко отличается от американской, сохранить только что обретенную независимость и исповедовать свободу в американском смысле слова.
Даллес настаивал на безоговорочной поддержке Нго Динь Зьема на том основании, что это «единственная годная лошадка». В октябре 1954 года Эйзенхауэр, стремясь получить выгоду от неприятной обязанности, написал Нго Динь Зьему, пообещав ему помощь, обусловленную характером «мероприятий… по проведению необходимых реформ». Американская помощь «будет соотноситься» со степенью независимости Вьетнама, в зависимости от «наличия у него сильного правительства… и в такой степени идущего навстречу национальным чаяниям своего народа», чтобы это вызывало уважение к себе как внутри страны, так и за рубежом[917].
В течение нескольких лет все, казалось, встало на свои места. К концу срока пребывания у власти администрации Эйзенхауэра Соединенные Штаты передали Южному Вьетнаму в виде помощи свыше одного миллиарда долларов; в Южном Вьетнаме находился американский персонал численностью в 1500 человек, а посольство Соединенных Штатов в Сайгоне стало одной из крупнейших дипломатических миссий мира. Консультативная группа по оказанию военной помощи Соединенных Штатов, состоявшая из 692 человек, превысила все лимиты, установленные Женевскими соглашениями для иностранного военного персонала[918].
Вопреки всем ожиданиям и при солидной американской поддержке разведывательного характера, Нго Динь Зьем подавил деятельность тайных обществ, стабилизировал экономику и сумел установить контроль центральной власти — потрясающие достижения, которые приветствовали в Америке. После поездки во Вьетнам в 1955 году сенатор Майк Мэнсфилд докладывал, что Нго Динь Зьем олицетворяет «подлинный национализм» и взялся «за, казалось бы, проигранное дело свободы, вдохнув в него новую жизнь»[919]. Сенатор Джон Ф. Кеннеди одобрил двуединые основы вьетнамской политики Америки, безопасность и демократию, называя Вьетнам не просто «краеугольным камнем» безопасности Юго-Восточной Азии, но «испытательным полигоном демократии в Азии»[920].
События вскоре показали, что Америка праздновала лишь перерыв в коммунистическом давлении, а не постоянное достижение. Предположение Америки о том, что ее уникальный тип демократии вполне годится на экспорт, оказалось ошибочным. На Западе политический плюрализм достиг своего расцвета в гармонично развитых обществах, в которых общественный консенсус уверенно и прочно присутствует уже в течение достаточно длительного времени, обеспечивая терпимость к оппозиции и не ставя этим под угрозу жизнеспособность государства. Но там, где нацию только предстоит создать, оппозиция может оказаться угрозой самому национальному существованию, особенно когда отсутствует гражданское общество, выступающее в роли «сетки безопасности». При данных обстоятельствах сильным, и даже всеподавляющим является искушение поставить знак равенства между оппозицией и предательством.
