Все эти тенденции усиливаются многократно во время партизанской войны. Поскольку партизанская стратегия заключается в том, чтобы постоянно подрывать то единство, которое правящим институтам уже удалось достичь. Во Вьетнаме партизанская деятельность никогда не прекращалась, а в 1959 году она значительно активизировалась. Изначальная цель партизан — недопущение консолидации стабильных законных институтов. Их любимыми объектами нападения являются худшие и лучшие правительственные чиновники. Они нападают на худших ради завоевания популярности и симпатий, «наказывая» продажных или притесняющих население чиновников. А на лучших они нападают потому, что это наиболее эффективный путь помешать правительству обрести законность и подорвать эффективное функционирование общенациональных гражданских служб.
К 1960 году ежегодно ликвидировалось примерно 2500 южновьетнамских официальных лиц[921]. Лишь небольшое число людей с активной жизненной позицией и гораздо большее число самых продажных готовы были пойти на такой риск. В соревновании между государственным строительством и хаосом, между демократией и репрессиями партизаны имели большое преимущество. И даже если бы Нго Динь Зьем был реформатором американского типа, сомнительно, что он выиграл бы в неравной гонке между временем, необходимым для реформ, и временем, достаточным для того, чтобы погрузить страну в хаос. Безусловно, даже если бы его страна не погрязла в пучине партизанской войны, Нго Динь Зьем не смог бы показать себя значительно более демократичным лидером. Как чиновник-мандарин, он брал за образец конфуцианского правителя, правящего в силу добродетели, а не консенсуса, который благодаря успехам добился законности, так называемого «мандата неба». Нго Динь Зьем инстинктивно шарахался от самой концепции законной оппозиции, как и все руководители китайского стиля, от Пекина до Сингапура, и почти все руководители в Юго-Восточной Азии, испытывавшие гораздо меньшие внутренние трудности. Какое-то время достижения Нго Динь Зьема в области государственного строительства затмевали медленные темпы проведения демократических реформ. Однако по мере того, как снижался уровень внутренней безопасности в Южном Вьетнаме, скрытые конфликты между американскими ценностями и южновьетнамскими традициями не могли не обостриться.
Несмотря на формирование при поддержке Америки южновьетнамских вооруженных сил, ситуация с безопасностью внутри страны постоянно обострялась. Американские военные исходили в своей деятельности из уверенности в собственных силах, характерной для американских политических реформаторов. И те и другие были убеждены в том, что они так или иначе нашли абсолютно надежное средство для достижения успеха в этой разрываемой на части стране, географически и культурно удаленной от Соединенных Штатов. Они занимались созданием вьетнамской армии как копии собственной. Американские вооруженные силы были подготовлены к войне в Европе; их единственным опытом в развивающемся мире была Корея, где перед ними стояла задача сражаться с обычной армией, пересекшей международно признанную демаркационную линию, при, в общем-то, позитивно настроенном населении, то есть в ситуации, очень схожей с той, которая, как предвидели специалисты по военному планированию, могла сложиться в Европе. Но во Вьетнаме война велась в отсутствие четко определенных линий фронта; снабжаемый из Ханоя противник ничего не защищал и нападал по собственному усмотрению; он был одновременно и везде, и нигде.
С того момента, как американские военные структуры обосновались во Вьетнаме, они начали применять знакомые методы ведения войны: война на истощение при опоре на огневую мощь, механизацию и мобильность. Все эти методы были неприменимы во Вьетнаме. Обученная американцами южновьетнамская армия вскоре оказалась в той же ловушке, в которой десятилетие назад оказались французские экспедиционные силы. Война на истощение срабатывает лишь против такого противника, у которого нет иного выбора, кроме защиты чего-то жизненно важного. Но партизаны редко обладают чем-то жизненно важным, что они должны защищать. Механизация и дивизионная структура делали вьетнамскую армию почти непригодной для вооруженной защиты собственной страны.
На начальные дни американского присутствия во Вьетнаме партизанская война находилась еще в зачаточном состоянии, и военная проблема не носила доминирующего характера. И поэтому казалось, что имеет место подлинный прогресс. И лишь к концу срока пребывания у власти администрации Эйзенхауэра Ханой запустил партизанскую войну на полную мощность, и должно было пройти еще определенное время, прежде чем северные вьетнамцы сумели создать и наладить систему снабжения, питающую крупномасштабную партизанскую войну. Для достижения этой цели они вторглись в Лаос, маленькую, мирную, нейтральную страну, через которую они проложили то, что стало потом называться «тропой Хо Ши Мина».
