В зарубежной историографии также наблюдается эволюция взглядов на личность Святослава: изображение его норманнским воителем-авантюристом сменяется более глубокими оценками, включающими признание больших государственных заслуг русского князя. Эволюция эта произошла в основном под влиянием работ советских историков.
Что касается концепций внешней политики Святослава в зарубежной историографии XIX века, то они мало чем отличаются от концепций Карамзина, Соловьева, Иловайского и других отечественных историков.
В значительной зависимости от сведений Льва Дьякона оказался в данном вопросе чешский историк И. Иречек. Он считал, что во время первою похода Святослав действовал по наущению греков, а предпринимая второй поход в Болгарию, уже действовал «не как союзник византийцев, а ради собственных интересов», то есть ради завоевания страны, которое и осуществил, пленив болгарского царя. Затем на смену русским завоевателям пришли греки, уничтожившие болгарскую государственность. Болгария как единое целое противостояла этим враждебным ей силам71.
В конце XIX века французский византинист Д. Шлюмберже высказал мысль о том, что внешняя политика Святослава не была самостоятельной, что он стал случайным орудием византийской политики, а сам русский князь являлся типичным воином-завоевателем, державшимся в Болгарии лишь путем насилия. Никифор Фока в поисках союзника против болгар остановился на нем просто потому, что Русь была далеко и менее опасна для империи, чем печенеги или угры2.
В первой трети XX века сходная точка зрения нашла отражение в ряде работ группы буржуазных болгарских ученых и английского византиниста С. Рэнсимена.
М. Д. Дринов одним из первых в болгарской историографии откровенно противопоставил болгаро-византийский союз русскому нашествию, хотя такого прямого противопоставления в источниках нет. М. Д. Дринов утверждал, что после тщетных попыток империи воспрепятствовать проходу угров к границам Византии через болгарскую территорию Никифор Фока направил Святослава против Болгарии. Русь, писал М. Д. Дринов, давно уже была враждебна Болгарии. Она воевала с болгарами еще при Игоре, и поход Святослава на Дунай в 967 году был логическим продолжением этой политики3. Но вскоре между Византией и Петром II был заключен «мир и союз» с целью изгнания Святослава из придунайского края. Этот союз был закреплен болгарским посольством в Константинополе в июне 968 года, но, отвлеченный делами на Востоке, Никифор не смог помешать Святославу захватить Болгарию. Царь Борис был пленен, руссы установили на захваченной территории режим террора (казни в Филиппополе),что и привело к завоеванию края. Все это, по мнению Дринова, показывает, каким образом Святослав покорил и держал под своей властью Болгарию. Однако историк признал, что вместе с руссами в войне против Византии наряду с уграми и печенегами участвовали и болгары - «одни из страха, другие по доброй воле». Из страха перед отрядом Сфепкела обороняли болгары и Преславу. Что касается положения царя и царской семьи, то Святослав «держал их в плену»4.
Отметив, что Цимисхий миролюбиво обходился с болгарским населением, автор далее сообщил о добровольном переходе болгар на сторону греков, что и заставило Святослава провести репрессии в Доростоле. Вместе с тем М. Д. Дринов рисует картину подчинения Восточной Болгарии Цимисхием5.
Так была заложена основа для изучения проблемы буржуазными болгарскими учеными.
В. Н. Златарский, исследуя истоки событий 60 - начала 70-х годов на Балканах, считал, как и его предшественник М. Д. Дринов, что ослабевшая Болгария пала жертвой борьбы двух враждебных ей сил - Византийской империи и Руси. Используя ослабление Болгарии, расколотой междоусобицами, Византия стремилась сокрушить своего опасного в прошлом соседа, не оказала ей помощи против угров, отказалась платить дань, направила против нее Русь, с тем чтобы одновременно отвлечь ее от своих владений в Крыму6. Святослав в свою очередь стремился завоевать Болгарию, чьи богатые земли давно привлекали его внимание7. Однако на первых порах он занял лишь теперешнюю Добруджу. Автор акцентирует внимание на грабежах и разрушениях, произведенных руссами в Болгарии, и говорит о закономерном обращении болгар за помощью к империи8. Второй поход руссов на Дунай В. И. Златарский называет «новой страшной бурей», пишет о «покорении Болгарии» руссами, о борьбе болгар против захватчиков, пленении Святославом царя Бориса, последующих расправах над болгарским населением Вместе со Святославом прошв греков, по мнению В. Н. Златарского, шли «покоренные» болгары. Он считает, что сражение под Аркадиополем закончилось поражением руссов9.
С неменьшим пафосом повествует автор о подчинении греками Болгарии после ухода из страны Святослава10.
