Автор говорит о складывании болгаро-русского союза, но не отвечает на вопрос о его причинах. Он лишь высказывает предположение, что это могло быть и оскорбление болгарских послов при константинопольском дворе, и нападение греков на болгарские пограничные города, и инспирирование греками русского нападения. Однако все эти предположения, на наш взгляд, не позволяют П. Мутафчиеву вскрыть истинные причины русско-болгарского сближения, так как они исходят из случайных факторов, имеющих преходящее значение, между тем как автор оставляет в стороне причины долговременные, общеисторические, весь ход развития русско-болгаро-византийских отношений в конце IX-X веках.
П. Мутафчиев корректирует мнение болгарских ученых о том, что союза с Византией искал Петр, и указывает, что не болгары, а в первую очередь греки стремились восстановить прежние отношения, о чем говорит миссия в Болгарию Никифора Эротика и епископа Евхаптского, которую автор относит к концу 969 года25.
П. Мутафчиеву, несмотря на ряд интересных наблюдений, тем не менее не удалось преодолеть концепцию «единой Болгарии», которой противостояли и Русь и Византия. В свете этой концепции автор делает вывод, что на первом этапе борьбы за Болгарию верх взяла Византия, так как Святослав, захватив болгарские земли, грозил ликвидировать болгарскую государственность, а империя на первых порах обещала поддержку в борьбе с руссами.
Так наметившаяся, с нашей точки зрения, правильная линия автора на признание дифференцированного подхода к Руси в болгарском обществе исчезает, уступая место концепции о существовании единого, в основном провизантийского, направления во внешней политике страны. В дальнейшем, по мнению П. Мутафчиева, Византия бросила Болгарию на произвол судьбы. Начинается поворот болгар в сторону Руси, складывается союз двух стран, в процессе создания которого Святослав пошел болгарам на уступки, и в первую очередь сохранил власть за болгарским царем. Итак, в Болгарии, по П. Мутафчиеву, оказалось «два государя». Это Борис - «беспомощный фигурант», «воплощение фикции» и Святослав - «повелитель и воин». Последний в ходе второго похода в Болгарию появляется там «не для того, чтобы разорять, а чтобы создать новую державу, русско-болгарскую империю». Какие же аргументы приводит историк в пользу этой точки зрения? Во-первых, ответ Святослава, предложившего Цимисхию уйти из Европы, во-вторых, сведения «Повести временных лет» о намерении Святослава сделать Переяславец «середой» своей земли26. Оба аргумента вряд ли выдерживают критику, так как предложение Цимисхию уйти в Малую Азию, судя по Льву Дьякону, было сделано в запальчивости и никак не говорит о наличии продуманного плана у Святослава. Что касается «середы» Святославовой земли, то факт, приводимый «Повестью временных лет», говорит как раз об обратном - о том, что Святослав довольствовался контролем над устьем Дуная и не претендовал на большее. Поэтому параллели с политикой Симеона, которые проводит в данном случае П. Мутафчиев, представляются надуманными.
В 1930 году точку зрения о завоевании руссами Болгарии и насильственном удержании болгар в качестве своих союзников в борьбе с Византией поддержал английский византинист С. Рэнсимен27.
Позднее в зарубежной историографии сходные позиции нашли отражение в работах Г. Пашкевича, Ф. Двор-пика, А. Боука, А. Власто28. А. Боук, например, утверждал, что Святослав намеревался создать огромную империю, захватить Константинополь29. А. Власто еще раз повторил старую концепцию внешней политики Святослава, отметив, что его правление было ознаменовано «военными походами в старой манере викингов». По мнению А. Власто, Святослав был намерен завоевать Болгарию (о чем юворит перепое им столицы на Дунай) и захватить императорский трон30, хотя на этот счет в источниках пет никаких свидетельств.
Однако в отдельных работах западных историков в послевоенный период стал просматриваться и иной подход к проблеме Они отошли от прежней оценки внешней политики древней Руси, в частности походов Святослава как «грабительских». Так, в 1948 году Г. Вернадский в своей книге «Киевская Русь» высказал мысль о том, что в данном случае историк имеет дело с определенной государственной политикой31.
Французская исследовательница И. Сорлен в своей работе о русско-византийских договорах X века отметила масштабность завоевательных походов Святослава, с которыми не могли сравниться военные предприятия его предшественников, их новую политическую и экономическую направленность. Русь хотела занять на Балканах место Византии32.
Но подлинную революцию в истории вопроса на Западе произвели статьи английского историка А. Стоукса, опубликованные в начале 60-х годов и посвященные походам руссов на Балканы в 60-70-х юдах X в.33
Очевидна близость работ А. Сгоукса к исследованиям П. О. Карышковского.
