“Вот поэтому мы и не можем его преследовать”, – сказал Озпин. – “Пусть даже мне под силу победить Тириана, но наше тело просто не способно долго выдерживать подобные нагрузки. Не хватает ни выносливости, ни мышечной массы. Чувствуешь боль в руке? Извини, я порвал связки, когда пытался выполнить один прием. Гибкости тут тоже совершенно недостаточно”.
Теперь промолчал уже Оскар, потому что его била крупная дрожь. Да и сложно оказалось бы что-либо произнести, когда приходилось опустошать желудок. Ему даже потребовалось заставить себя встать на четвереньки, чтобы случайно не захлебнуться.
Ощущения были, конечно, не из приятных, но такой вариант всё равно выглядел гораздо лучше возможных альтернатив.
“Со временем мы станем сильнее. Потому-то нам и стоит оставаться в Биконе. Постепенно ты подтянешь физическую форму до нужного уровня, и в следующий раз мы обязательно убьем Тириана. Ну, если представится такая возможность, разумеется. Сейчас же необходимо дать ему уйти, иначе есть шанс получить сердечный приступ”.
— А-а-а! – закричал Оскар, вновь рухнув на траву и прижав к себе локти. – Больно! Как же больно!
Озпин постарался сделать так, чтобы Оскар не почувствовал испытываемое им раздражение. Бедняга ничем не заслужил ни его, ни подобной боли. К тому же оно было вызвано лишь тем фактом, что Тириана пришлось отпустить, и здесь не имелось ни малейшей вины Оскара.
Постоянно случалось одно и то же. Носители Озпина всегда страдали от его действий или бездействия. Когда придет нужное время, и они во всем согласятся друг с другом, то окончательно сольются, и останется лишь он.
Со стороны Богов это была очень жестокая шутка. Пожалуй, еще и идиотская. Если они желали наказать Салем за попытку выйти за очерченные для смертных границы, то почему тогда прокляли ее вечной жизнью, воскресили Озпина и сделали с ним то же самое? Чему это должно было их научить? Тому, что Боги являлись моральными уродами?
Впрочем, Озпину совсем не хотелось брать с них пример.
“Ты сегодня отлично справился, Оскар. Если желаешь, то я могу взять контроль над телом и довести нас до Бикона. Заодно ты перестанешь чувствовать боль”.
— П-пожалуйста… – прохрипел тот. – Пожалуйста! Пусть она уйдет…
Озпин заслонил собой крохотный кусочек чистой агонии, в который сейчас превратился Оскар, мягко, но решительно оттеснив его назад. Чувство облегчения, которое тот испытал, на мгновение затмило все остальные ощущения, но очень быстро утонуло в усталости и тошноте, а также боли от перенапрягшихся мышц и порванных связок.
Размяв шею, Озпин поднялся на ноги и подобрал с земли свою трость.
Его нынешнее состояние было невыносимым лишь для тех, кто к такому еще не привык. Оно не шло ни в какое сравнение с многими сотнями различных способов, которыми ему когда-то приходилось умирать. Даже сломанные кости казались сущей мелочью рядом с некоторыми пытками, сжиганием заживо или, например, медленным гниением тела из-за кое-каких болезней. И это не говоря уже о дорогих ему людях, которые уходили один за другим, снова и снова. Сегодняшние усталость и боль не вызывали у него ни малейших эмоций, кроме разве что снисходительной улыбки.
Озпин направился было в нужную сторону, но тут же остановился, осознав, что следовало вправить вывих плечевого сустава. Он так и поступил, немного подвигав рукой и усмехнувшись, когда та с хрустом встала на место.
— Я бы сейчас кого-нибудь убил за чашечку кофе…
Авторский омак:
— Вот она.
Руби посмотрела на Озпина, который управлял телом Оскара, давным-давно поглощенного им за время этой долгой войны. Строго говоря, от них двоих осталась некая причудливая смесь, но ей иногда очень не хватало того юного и немного наивного мальчика, который изо всех сил старался сделать хоть что-то хорошее.
Покачав головой, Руби поглядела туда, куда указывал Озпин. Там находилась женщина с белой кожей и в черной одежде.
— Это и есть Салем? Не очень-то похожа на чудовище.
— Лишь издали. А теперь пригнись, – попросил Озпин, спрятавшись за большим камнем.
Руби последовала его примеру, присоединившись к тем, кто уже там укрывался.
— Сейчас нам представился, пожалуй, последний и единственный шанс раз и навсегда с ней покончить. Силы Атласа отвлекают на себя Гриммов, так что эта задача ложится именно на наши плечи. Мы обязаны уничтожить Салем.
Янг хрустнула костяшкам пальцев.
— Я в игре.
— Нет. У нас есть один-единственный шанс, и потому заходить следует сразу с крупных калибров.
— А у нас имеются еще более крупные калибры, чем моя малышка?
— Реликвии, Руби, – простонал Озпин. – Я говорю о Реликвиях.
— А… Если честно, то я думала, что мы их просто так собираем, – пожала она плечами и, заметив недовольный взгляд Озпина, смущенно откашлялась. – Итак, Реликвии… С какой начнем? С Созидания? Сделаем себе здоровенную пушку? Или Знание поможет отыскать ее слабое место, верно? Ну, может быть, хотя бы поспособствует избавлению от новой кошмарной прически Жона.
— Эй! – возмутился тот.
— Руби, даже самим Богам не под силу обратить вспять эту катастрофу. Нет. Мы воспользуемся Реликвией Разрушения!
