— Военные “разогнали” митинг. Сама акция была косвенно направлена против армии, хотя родители в тот момент этого не осознавали. Кто-то назвал протестующих террористами, и ПКШ поспешили прилепить к нам столь громкий ярлык. Белый Клык внезапно стал “террористической организацией”, фавны, которые ходили на акции или чем-то нам помогали, лишились работы, жилья, а иногда и свободы.
— Какое-то безумие…
— Как я уже говорила, меня там не было, но помню, какой подавленной вернулась домой мама. Солдаты не открывали огонь, но действовали необычайно жестко, а с нашей стороны никто драться в те времена не умел. Мы были мирными фавнами, Янг. И тех, кто бросился на защиту собратьев, как, например, Адама, жестоко избивали. Я две недели его не видела – плакала и думала, что он погиб!
— А потом?..
— А потом Адам вернулся. Он не сказал, что с ним делали, но выжженное на месте глаза клеймо говорило само за себя! А ведь тогда ему было тринадцать лет, Янг! Тринадцать лет!
— Проклятье… И он поклялся отомстить?
— Нет, – ответила Блейк, мрачно уставившись на собственные колени. – Он оказался сломлен и напуган. Наверное, Адам ожидал, что я с отвращением отвернусь, но радость от того, что он все-таки остался в живых, заставила меня обнять его и разрыдаться. Мама с папой взяли Адама к нам. Мы вместе проводили день за днем, пока ему медленно становилось лучше. Разумеется, он злился, но еще был счастлив от того, что я его не бросила. Наверное, в тот момент я оказалась для Адама важнее жизни, потому что была чуть ли не единственной, кто смотрела на него без омерзения.
— Почему? – удивленно спросила Янг. – Даже с клеймом он вовсе не выглядел уродом.
— У него на лице было написано: “ПКШ”, – ответила Блейк. – И этого хватало. Никому не хотелось лишний раз смотреть на напоминание о том, какое место в мире мы в действительности занимали. Его клеймо заставляло фавнов бессильно опускать взгляд или отворачиваться… В том, что произошло и с Адамом, и с прочими пострадавшими, мама с папой винили себя. Они решили уйти из Белого Клыка – сказали, что раз мирные протесты не сработали, то и продолжать их не имело ни малейшего смысла.
— Ну, тут я твоих родителей прекрасно понимаю. Но Адам с ними не согласился, верно?
— Да. Как, впрочем, и я. Это бы означало, что ПКШ осталась бы безнаказанной. Адам хотел сражаться, и в своем желании он был не одинок. Но в том, во что в результате превратился Белый Клык, следует винить совсем не его, поскольку тогда мы были еще детьми. Мысль перейти к более жестким способам борьбы… она витала в воздухе. В конце концов, мирный подход ничего хорошего нам не принес…
Сейчас это казалось не самой лучшей идеей, но тогда никто из них не был в состоянии нормально соображать. ПКШ не стеснялась применять силу, и Атлас ее во всём поддерживал. Слова ветеранов прошедшей войны постепенно находили среди фавнов всё новых и новых благодарных слушателей, разжигая в них ненависть.
— Адам вовсе не изменился в один момент. Даже после всего пережитого он оставался всё таким же, как прежде, только упорно тренировался. Вряд ли кто-либо сумеет сравниться с ним в количестве вложенных в подготовку сил. Адам собирался создать новый мир. Мы с ним намеревались исправить несправедливость – разжечь пламя революции. Каждую ночь мы лежали и говорили об этом чуть ли не до утра, а потом просыпались в объятьях друг друга.
Блейк смущенно рассмеялась.
— Даже не знаю, когда мы стали парой. Все давным-давно считали нас таковыми, и думаю, мы просто поплыли по течению. Я обожала Адама – пожалуй, даже идеализировала – и оказалась для него той единственной, кто не видела этого проклятого клейма. Пребывание рядом с ним приносило мне самое настоящее счастье, Янг… Он был замечательным и очень заботливым.
— Да, – совершенно серьезно и безо всякой издевки в голосе согласилась Янг, за что Блейк была ей крайне благодарна.
Сейчас, когда старые воспоминания вспыхнули в памяти с новой силой, она бы очень сильно разозлилась, если бы Янг назвала Адама чудовищем.
— Не так уж в это и сложно поверить. В конце концов, даже самые ужасные поступки делаются нами ради кого-то дорогого и близкого, верно? К примеру, я впадаю в бешенство, если обижают Руби. Разве правильно сразу же пытаться решить любые проблемы кулаками? Нет, конечно. Но в подобном состоянии мне становится уже всё равно.
— Ну, с Адамом было то же самое. Честно говоря, я не знаю, с чего это началось. Возможно, тяжелые тренировки приучили его моментально хвататься за оружие, чтобы уберечь жизни союзников, а может быть, всему виной раздражение от того, что каждое наше действие лишь усиливало ненависть Атласа к фавнам. Наверное, мне стоило внимательнее за ним наблюдать, чтобы вовремя его спасти.
Блейк печально опустила голову.
Из нее получилась крайне скверная подруга и любовница. Адам открыл ей свою душу, а она так ничего в ней и не разглядела. Возможно, их жизнь сложилась бы совсем иначе, если бы Блейк оказалась чуть более чуткой и внимательной. Адам мог бы сейчас находиться рядом с ней…
