Если бы ордой Гриммов и в самом деле двигала бездумная жажда разрушения, то город можно было бы оставить, а потом, когда монстры уйдут вглубь пустошей, занять вновь. Ну, или отстроить с нуля. В конце концов, десять процентов населения вполне уместились бы на летающей части, а угроза, которую представляли собой воздушные твари, была не слишком-то и высокой. К тому же знание о том, что наземные Гриммы точно не смогут их достать, весьма неплохо бы помогло вызвать воодушевление и тем самым отогнать монстров подальше.
К сожалению, за действиями орды стоял разум. Салем нашла бы способ захватить “неприступную крепость”, поскольку ее цель – Реликвия Созидания – находилась именно там. Например, летающие Гриммы могли бы попробовать забросить туда своих наземных собратьев.
Озпин с Айронвудом решили пожертвовать удобной позицией и дать ей бой на земле, чтобы у сил Атласа осталась возможность отступить в том случае, если дела пойдут совсем уж плохо. Впрочем, пока Салем сражалась и побеждала, у нее не имелось причин пытаться достать Реликвию каким-либо другим способом.
Но здесь-то и крылась основная проблема защитников Атласа.
В своей победе была уверена только Салем.
Совет Атласа считал угрозу со стороны орды высокой, но вовсе не катастрофической. Да, тысячи людей должны были пасть в бою, но победа, с их точки зрения, оказалась неизбежной. Осталось только постараться сократить потери до “приемлемого уровня”.
Озпин был согласен с тем, что одних лишь Гриммов не хватит на взятие укрепленного города, где располагались значительные военные силы, особенно если их поддержат огнем огромные боевые корабли. Вот только Салем всё это тоже отлично знала и если не впала в маразм, в чем Озпин серьезно сомневался, то у нее имелся некий план. Ну, либо целью являлось вовсе не уничтожение Атласа. А возможно, Салем располагала каким-то способом склонить чашу весов на сторону Гриммов.
Когда Жон поделился своими опасениями с Озпином и Айронвудом, они признались, что пришли к точно таким же выводам. И это означало, что ход Салем хотя бы не станет для них полной неожиданностью.
Фотоаппараты продолжали щелкать, а камеры – снимать. Часть из них демонстрировала зрителям бравых солдат Атласа, но абсолютное большинство сосредоточилось на троих гостях из Бикона.
— Мы тут что, главные знаменитости? – тихо спросил Жон.
— Да, потому что наши лица всем известны, – ответил ему Роман. – Считай нас символами грядущей обороны.
— Здесь хватает тех, кто готов сражаться и умирать за Атлас, – возразил Жон.
— Да, но слабые и беззащитные зрители по всему Ремнанту не желают смотреть на то, как кто-то готовится умирать. Куда больше их привлекают крутые Охотники, полностью уверенные в своей победе и безо всякого страха ожидающие начала битвы, – ухмыльнулся Роман, а затем с силой опустил трость, стукнув ей о металл стены, чтобы придать весомости своим словам. – Им нужны герои.
Жон фыркнул.
— Я не герой.
— А я, по-твоему, кто?
— Никто из нас не герой, – покачала головой Глинда, убрав в карман свиток. – Но мы сейчас находимся в самом центре внимания, и как бы мне ни хотелось это не признавать, Торчвик прав.
— Я тоже тебя люблю, детка.
— Охотники являются не только защитниками от Гриммов, но и символом надежды, – продолжила Глинда, проигнорировав реплику Романа. – Само наше присутствие неподалеку успокаивает людей, а потому власти Королевств изо всех сил стараются поднять нашу репутацию, иногда доводя ее до уровня совершенно нереалистичных сказок.
Она махнула рукой в сторону орды Гриммов.
— Мы не способны побеждать подобные армии, но люди верят в обратное. И их вера является мощным оружием против Гриммов, которых притягивают негативные и отпугивают позитивные эмоции.
— Вот поэтому по манере одеваться мы больше всего напоминаем павлинов, – вставил Роман. – Видел когда-нибудь Охотников и Охотниц в камуфляже? Это потому что их не существует. Мы обязаны выделяться из толпы, привлекая к себе внимание людей и даря им надежду. То же самое касается и боевых стилей. Думаешь, той же Никос обязательно нужно использовать акробатические прыжки? Честно говоря, они лишь снижают ее эффективность, но приводят в восторг зрителей. Мы – актеры на большой сцене, парень, и наша роль – удовлетворять желания публики до тех пор, пока не закроется занавес, ознаменовав собой падение человеческой цивилизации.
Глинда рассмеялась.
— Вот уж не думала, что ты у нас философ.
— Можешь винить в этом Барта, – буркнул Роман.
— Хм. Но Охотники – это и актеры, и воины, – сказала Глинда. – Вот потому Озпин и выпивает такое количество кофе. Кроме потакания своей зависимости, он столь обыденным жестом демонстрирует абсолютное спокойствие, внушая его окружающим. В данный момент люди нуждаются совсем не в очередном сильном Охотнике. На стенах полно и их, и солдат, так что еще один ничего не изменит.
Тут требовался вовсе не человек из повседневной жизни, а герой из сказок, одним своим видом способный внушить окружающим уверенность в завтрашнем дне.
— Я сейчас совершу одну глупость…
— Это какую? – встревожено уточнила Глинда.
