— А еще ударилась лицом о дверную ручку, – усмехнулась Виллоу. – Забавно, правда? В конце концов, если женщина всё время пьет, то почему бы ей внезапно не разучиться ходить? Жак пребывал в ярости из-за выходки Винтер, но спорить с Айронвудом не осмелился. Твой отец его искренне ненавидел, поскольку Айронвуд являлся одним из тех немногих людей, которых у него не получалось контролировать. Ушедшая из рук Винтер была для Жака сродни отнятой у ребенка любимой игрушке.
— Но почему ты ничего мне не сказала? – спросила Вайсс.
— А что бы тогда, по-твоему, произошло? – поинтересовалась в ответ Виллоу. – Если бы я сказала тебе, то Жак поступил бы с тобой точно так же, как и со мной. Ну, и с Уитли тоже. Он бы нашел причину запереть тебя в особняке и скрыть от посторонних глаз. Никому из вас подобной судьбы я не желала.
— А почему нельзя было вынести всё это на суд общественности? – спросил Жон. – Думаю, доказательств хватало.
— В Атласе еще совсем недавно во всём правили деньги. По крайней мере, в тех делах, которые интересовали ПКШ. Допустим, я достала бы доказательства, но Жак затянул бы судебный процесс, а его пропагандисты изваляли бы меня в грязи с ног до головы. Никто бы не удивился, если бы я нашлась с перерезанными венами или с веревкой на шее, “совершив самоубийство от стыда из-за той страшной лжи, которую я придумала о столь уважаемом человеке и отце троих детей”.
Жон с Вайсс промолчали. Последняя попробовала было хоть что-то сказать, но из ее рта так и не послышалось ни единого слова, а пальцы непрерывно теребили край юбки.
— Я вовсе не пытаюсь вызвать у вас симпатию или как-либо оправдаться, – добавила Виллоу. – Меня очень радует, что Жак наконец сдох, но это ничуть не меняет того факта, что я спряталась от всех проблем в алкоголе, решив не замечать тех ужасных вещей, которые он творил с моими детьми.
Она нервно рассмеялась.
— Обычно я бы предпочла преподносить подобные новости по частям, но у нас осталось крайне мало времени. Ты ведь скоро уходишь, Вайсс.
— Но почему ты хочешь, чтобы я всё это знала?..
— Потому что иначе ты не поверишь в мою искренность, если я скажу, что люблю тебя и желаю, чтобы ты вернулась назад живой и здоровой, – улыбнулась Виллоу.
Жон почувствовал, что Вайсс дрожала.
— Ты бы подумала, что я так поступаю исключительно из-за своей социальной роли. Но мне совсем не хочется, чтобы между нами сейчас имелось какое-либо недопонимание.
Кровать скрипнула, когда Вайсс поднялась с нее и оправила юбку.
— Тогда я пойду поговорю с Винтер и Уитли, – сказала она. – Прошу меня извинить, мама.
— Конечно. Спасибо, что пришла меня навестить. И вам тоже, директор.
***
Жон направился вслед за Вайсс, намереваясь ее догнать. К его немалому удивлению, она не собиралась никуда убегать, стоя в коридоре с закрытыми глазами и тяжело дыша. Когда Жон прикрыл дверь, Вайсс двинулась вперед – медленно, но непреклонно. И лишь отойдя на довольно приличное расстояние от комнаты Виллоу, она вновь остановилась.
— Вы думаете, мама сказала правду?
— Я… не почувствовал в ее словах никакой лжи. Но тебе характер твоего отца известен гораздо лучше, чем мне.
— Я говорю не о нем. То, что он мог ударить маму, ни малейших сомнений не вызывает. Отец и меня бил. Полагаю, если бы я не была Охотницей и не имела ауры, то тот удар по лицу оказался бы весьма болезненным.
— Прости, Вайсс… – пробормотал Жон.
— Вам не за что извиняться, сэр. Но я имела в виду конец разговора. Она действительно меня лю-… – попыталась было произнести это слово Вайсс, но так и не смогла, со вздохом решив использовать другую формулировку: – Ее утверждение ведь не было ложью, правда?
Жон тщательно обдумал свой будущий ответ.
— Я считаю, что Виллоу – отчаявшаяся женщина, однажды потерявшая практически всё и не сумевшая найти способ выбраться из сложившейся ситуации. И что она искренне винит в этом себя. А вот насчет ее утверждения… Сомневаюсь, что Виллоу солгала, – пожал плечами Жон, посмотрев на Вайсс. – Или тебе кажется как-то иначе?
— Нет, – вздохнула она, отведя от него взгляд, причем в ее голосе отчетливо слышалась боль. – Я думаю, мама имела в виду то, что сказала. Но почему? Почему всё должно быть настолько сложно? Мне практически хочется, чтобы она и в самом деле оказалась вечно пьяной и игнорирующей меня матерью. Так было бы гораздо проще…
— Тебе и вправду этого хочется?
— Нет, – покачала головой Вайсс. – Нет, конечно… Мне было очень тяжело всё это выслушивать, но так, наверное, даже лучше. И пожалуй, я должна извиниться перед вами за то, что втянула вас в столь неприятный разговор. Мне казалось, что ваше присутствие поможет удержать меня в руках, но я никак не ожидала, что мама решит вывалить на нас такое.
— Всё в порядке, – произнес Жон, положив ладонь на плечо Вайсс. К счастью, она не стала ее сбрасывать. – Полагаю, ты повела себя наилучшим в подобной ситуации образом. Но получится ли у тебя простить мать и всё исправить – это большой вопрос.
