— И под его началом хотелось бы, — медленно начал он, — все же столько вместе работали. Ну и…
Да уж, врать и лукавить друг не умеет совершенно. Раскрутить его на откровенность труда не составило. Оказалось, что с Полиной они все же разошлись. Слишком властной девушкой та была. Настолько, что даже не особо желающий первенства в семье и отношениях Боря стал ей тяготиться. Но разошлись-то они разошлись, а вот работать в одной организации не перестали. И что сделает обиженная на парня девушка, когда его видит каждый день и имеет возможность попортить ему нервы? Вот то-то и оно. Тяжко другу стало, не комфортно.
— Я спрошу у Сергей Палыча, — сочувственно посмотрев на друга, сказал я. — Не знаю, получится ли тебя перевести, гарантий никаких дать не могу, но думаю, он и сам с удовольствием тебя примет.
И тут я не лукавил. Они с Борей действительно очень плодотворно вместе работали. Да и в НИИ Королев часто о нем вспоминал, сожалея, что не может перетянуть к себе из-за необходимости скрываться. Но сейчас проблем с этим не должно возникнуть, как я считаю. Однако ситуации разные бывают, вот и нет у меня полной уверенности.
— Спасибо, — с чувством сказал Борис. Помолчал. Повисло неловкое молчание, которое друг попытался разбить свежими новостями. — А ты знаешь, что в Германии к власти пришли социалисты? Скоро и в Европе настанет коммунизм! Пусть и не сразу, но они уже встали на этот путь! Капитал отживает свое последнее столетие!
— Да? — удивился я. — И кто там теперь у руля?
— Глава национал-социалистической партии, Адольф Гитлер! — с гордостью, словно причастен к этому, сказал Боря.
А у меня только от прозвучавшего имени мурашки поползли по спине. Гитлер? Он же в тюрьме сидел! Как он у власти оказался? Неужели история не хочет сворачивать с намеченного пути?
— Гитлер? Ты уверен?
— В газете писали, — с обидой в голосе заявил Борис.
— Ну, в газете и соврать могут, — с сомнением сказал я, вспоминая, как меня самого там оклеветали когда-то.
— Ну не по такому же поводу!
— Это да, — с таким аргументом я был вынужден согласиться.
Врать по поводу нового главы правительства в другой стране вряд ли кто-то решился бы.
— А ты будто и не рад, — скосился на меня Боря.
— С чего мне радоваться?
— Ну… социализм шагает по планете… разве это не здорово?
— Ты же сам сказал, у них название — национал-социалисты. То есть, социализм для конкретно взятой нации. Не международный. С чего ты взял, что нам с ними по пути?
Мое заявление ввело друга в ступор.
— Ну, может сейчас они только о своем народе и думают, все же ситуация у них плохая, но почему ты считаешь, что для нас их «национал» — это нехорошо?
— Капитализм тоже во многих странах есть у Запада. И против нас они сплочены. Но при этом и между собой борются так, что только пух летит, — заметил я. — У нас потому и международный коммунизм, чтобы такие распри в корне купировать. А если в Германии социализм лишь для немцев, то почему ты думаешь, что они против нас пойти не могут?
— Да у них выбора нет! — горячо стал доказывать свою позицию Борис. — Они же в самом центре Европы находятся! Против них капиталисты враз ополчатся, чтобы к ним эта идея не пришла! Так что у них один путь — с нами дружить, вместе-то легче от этой кодлы отбиваться.
Я лишь грустно покачал головой.
— Давно этот Гитлер стал главой Германии?
— Не, в конце января только, — покачал головой Боря.
— Тогда давай посмотрим, что он сделает на своем посту в первую очередь. А пока наш спор бессмысленен.
Друг упрямо поджал губы, но дальше возмущаться не стал. Представляю, какое его ждет разочарование. Я вот совсем не верил, что мы с Гитлером подружимся. Уж очень плотно в памяти сидели рассказы деда из прошлой жизни.
— Если ты такой знаток свежих новостей, лучше расскажи, что еще в мире происходит, — решил я сменить тему. — А то я в дела своего института закопался — света белого не вижу.
— Да что происходит, — пожал плечами Борис. — Съезд партии в прошлом месяце прошел. В этом году на нем решили больше никого в партию не брать. А! Скоро еще съезд колхозников-ударников будет! Через неделю вроде. А так… ну вот недавно читал, что разогнали кружок «историков». Они там обсуждали последние годы правления Николашки второго. Что тот настолько плох был в последнее десятилетие перед революцией, что в мистику подался. Лже-пророка к себе приблизил. Этого, как там… а, Распутина! Да настолько ему поверил, что даже генералы его за голову хватались. А потом и пристукнули этого мошенника.
Распутин. В голове всплыли строки одной песни из прошлой жизни. Да так ярко, что я прошептал их вслух:
— Заметает следы престола
Красной поступью февраля
Старец тёмной Невою скован,
Толпы вторят «Долой царя»…
— Ты чего там шепчешь? — удивился Боря.
— Да так, вспомнилось…
— Что?
Я мысленно отругал себя за слишком длинный язык. И что ответить другу? Где я мог услышать подобные строки? Тут же ритмика у стиха такая, какую ни один поэт современности не выдает! Это я еще про звуковое сопровождение не говорю, хорошо, что его не было.
