Вообще НИИ, который я теперь возглавляю, отличается от других. Хотя бы тем, что нам не ставят конкретных задач. Эти самые задачи вытекают из моих идей, которым я даю обоснование и закладываю в план работ. Далее уже начинается проработка плана. Сначала определяется, какой научный отдел возьмется за воплощение моей задумки. В случае с разработкой «бобкэта» — это отдел по проектированию новых машин. Инженеры в отделе оценивают идею и дают свое заключение: возможно ли ее осуществить или нет. Если нет — то должны приводиться аргументированные причины. Если да — сколько времени займет работа над теоретической частью. И это только первый этап. Вторым будет работа бухгалтерии и отдела логистики — просчитать затраты на создание прототипа (это у бухгалтеров) и сделать заявки в профильные заводы и предприятия для создания нужных деталей (это уже к логистам). Полную сборку будем проводить уже своими силами в институте. Затем пойдет третий этап — тестирование прототипа, выявление «детских болезней», после чего окончательная доводка. И как завершающий штрих — подготовка полной документации на законченный образец, в который кроме самих чертежей устройства войдет и смета по его себестоимости, а в заключение — какие задачи образец может выполнять для повышения экономики страны и почему его нельзя заменить уже имеющейся техникой.
Но не одними универсальными мини-тракторами, как говорится, поднимем экономику. Я говорил товарищу Сталину еще и про сельское хозяйство, и вот тут прежде чем что-то начинать, ознакомился с вопросом, что уже сделано. А работа велась и до меня и колоссальная. Причем еще с начала двадцатых годов, когда была создана система семеноводства. Бюро по новым сортам было образовано аж в 1922 году, а в 1925 преобразовано в Бюро по сортоиспытанию и районированию. Правда ни одного чисто селекционного института в стране пока не существовало, но все шло к тому, что это лишь дело времени. Поэтому вмешиваться в этот процесс я не стал, остановившись на ином.
А именно я собирался инициировать разработку промышленного тепличного выращивания как овощей, так и зерновых культур. Взять ту же пшеницу. Сейчас семена обычной пшеницы дают от трех до восьми (максимум) центнеров с гектара. И восемь центнеров считается еще очень хорошим урожаем. Однако мало ее вырастить и собрать — надо еще чтобы она в целости добралась до мест переработки, что тоже не просто. В процессе сбора теряется несколько процентов зерна, далее при хранении тоже происходит ее потеря. «Мыши сожрали» — вполне реальная причина утраты собранной пшеницы, почему ее нередко используют и махинаторы, чтобы скрыть свое воровство. Ну и не стоит забывать о погодных условиях — засуха или наоборот, чрезмерное количество дождей негативно влияют на урожай. И все это встает под полный или почти полный контроль, когда выращивание происходит в специально оборудованном помещении. Особенно если использовать не обычные, а высокопроизводительные сорта этой культуры. Они требуют гораздо больше внимания к себе, от чего под открытым небом не дадут максимального результата, или вовсе засохнут, где обычный сорт спокойно прорастет и даст урожай. Но когда дело касается тепличного выращивания, все становится с точностью наоборот.
— Звали? — постучался ко мне в кабинет глава сельскохозяйственного отдела.
— На ловца и зверь, — улыбнулся я, — проходите, Иван Трофимович.
Тучный мужчина около сорока лет подошел к столу и грузно осел на стул для посетителей, тут же положив перед собой папку.
— Расчет по созданию типовых теплиц произведен. Пока это черновой вариант, сами понимаете, времени было у нас не много. Да и все это еще нужно подтвердить практическими испытаниями. Доработок ожидается много. Да и товарищ Остапин все время отмахивается от нас.
— Степана Дмитриевича можно понять, тема универсального мини-трактора очень увлекла его.
— Но ведь агромосты не менее важны! — тут же вскинулся мужчина. — А я не инженер, чтобы их спроектировать!
— Я это помню, и Степану Дмитриевичу напомню, что он в отделе не один работает. Не хочет сам заниматься агромостами, пусть назначит кого-то из своих помощников, — успокаивающе махнул я рукой.
