Вообще в первые дни на меня новые руководители отделов, которых я набрал, косились. Все же молодой парень, а уже на такой высокой должности. Но вскоре поняли, что к мнению специалистов я прислушиваюсь, стараюсь вникнуть в детали процесса и не подгоняю без причины в стиле «быстро-быстро, уже вчера». Поэтому разговаривали со мной теперь спокойно, не стесняясь жаловаться на проблемы и отстаивать свою точку зрения. Вот и Иван Трофимович, как раз и занимающийся проектом теплиц, поочередно принялся рассказывать, почему в ближайшее время построить их не выйдет. Смета-то примерная готова, договоренность с колхозами, которые возьмутся за их обслуживание, достигнута, навели мосты с Ленинградским Институтом ботаники и новых культур — те пообещали выдать более урожайные семена для проведения эксперимента. Загвоздка теперь за одним пунктом всего проекта — техническое оснащение теплиц. Ведь там не только агромосты нужны были. Их кстати планировалось использовать для равномерного засеивания площадей теплиц зерном, а после — вместо комбайнов. Но кроме агромостов нужно было создать систему отопления, полива и вентиляции. Впрочем, все эти три элемента оказались самыми легкими. Пусть никаких датчиков пока и в помине не существует, но уж развести трубы с перфорацией для полива трудностей нет. А уж открыть кран в нужное время и потом закрыть — для этого много ума не надо, любой колхозник справится. То же с отоплением и вентиляцией — для контроля и того и другого хватит одного термометра и человека, который будет следить за оборудованной печкой и открывать-закрывать в нужное время форточки. Ну это все в теории, а вот летом уже хотелось бы получить и практическое подтверждение моей задумке.
Обсудив детали по размеру теплиц для разных видов культур, по которым до сих пор в его отделе были споры, мы с Иваном Трофимовичем окончательно утвердили итоговый проект, и он покинул мой кабинет. А я облегченно выдохнул. Сборка первых теплиц для выращивания тех же огурцов и помидоров начнется уже в следующем месяце сразу в пяти колхозах. Одну теплицу вообще построим в черте города на крыше большого продуктового магазина. Вот там работ ожидается больше всего. Кроме самой теплицы нужно и гидроизоляцию крыши продумать, и землю завезти, и продумать возможность быстрой помывки стекла на высоте и очистки его от снега. Эксперимент сразу по нескольким направлениям получится: и технически не просто, и экономически интересно должно получиться, ведь доставка от места производства до реализации получается почти нулевая — поднимись на крышу, да собери.
На сегодня из планов у меня осталось лишь принять начальника отдела проектирования бытовых приборов. Этот отдел занимался «самым вкусным» на мой взгляд направлением. Трактора, теплицы — это замечательно, вот только обыватель их будет видеть где-то там. Может знать о них, но вот бытовой прибор — это то, чем люди будут пользоваться каждый день. И именно бытовые приборы являются не только показателем достатка и облегчением быта, но и лучшей пропагандой технической мощи государства. Меня же сейчас интересовал конкретный прибор — холодильник. О нем я мечтал чуть ли не с самого момента своего попадания. Но до сих пор лучшим холодильником в стране является погреб, или балкон в зимнее время. Пора исправлять ситуацию.
Вот только Юрий Борисович Егоров, начальник этого отдела, оказался не на рабочем месте.
— Он к Льву Борисовичу поехал, — сказал мне помощник Егорова.
— Зачем?
— Сказал, что есть подвижки по газу.
Приняв ответ, я поблагодарил помощника и довольно потер руки. Главная загвоздка в холодильнике оказалась в охлаждающем элементе. Из прошлой жизни я запомнил лишь название хладагента — фреон, но известен ли он сейчас, я понятия не имел. К тому же сначала, когда только дал задание о разработке нового бытового прибора, Егоров далеко не сразу понял, с чего начинать. Пришлось мне самому вспоминать, как выглядел холодильник. Устройство то «изнутри» я не знал. Вспомнил, что в задней части у любого холодильника есть «решетка», которая во время работы так нагревается, что ее даже задевать не хочется — обжечься легко. Потом уж пришли к выводу, что для создания прибора необходимо создать отвод тепла из внутренней камеры во внешнюю среду. А там дошли и до компрессионного принципа действия охлаждающего элемента. Это когда по тонкой трубке движется сконденсированный газ, потом попадает в широкую трубу и разрежается, переходя в газообразное состояние, и при этом резко охлаждаясь. А затем снова поступает в трубку меньшего диаметра, утягивает за собой тепло из камеры и нагревается, снова конденсируясь в жидкость. Вот только не всякий газ тут подойдет, потому и нужна помощь толкового химика. Лев Борисович — как раз и есть такой химик, преподаватель в МГУ. Когда мы к нему обратились, отказываться от помощи он не стал и, видимо, что-то придумал, раз Егоров к нему так резко сорвался.
— Ну раз на сегодня все дела сделаны, можно и домой, — прошептал я себе под нос.
