Романовский как последнюю надежду видит в сохранении антисоветского базиса на Дальнем Востоке, во главе с Семеновым, хотя и признает, что из этого особого проку тоже не выйдет. У него проскальзывает нотка сознания необходимости материальной заинтересованности японцев на Дальнем Востоке, что заставит охранять их эту область от большевиков. Отсюда, конечно, далеко до великой идеи возрождения России, которая понаехавшим в Сибирь молодым и старым дилетантам казалась столь простой и так легко выполнимой.
Романовский склонен уже к мысли, что события пойдут сами собой. Я на это заметил: «Жаль, что вы и ваши единомышленники в Омске пришли к этому решению после потери семи месяцев драгоценного времени. Устраивать перевороты гораздо легче, чем закреплять их».
Насколько омская власть боязлива и чутка к конкуренции, просто удивительно. Даже такие лица, как князь Кропоткин, на подозрении и не у дел. Пугают даже фамилии.
Англичане дают наконец визу, а наша военная агентура начинает уже интересоваться сроком отъезда. Хочется сплавить меня и отсюда, но им придется подождать247.
Потапов рассказывал, что наш, поддерживающий Колчака, Парижский комитет (пятерка во главе с князем Львовым248) будто бы решил не подавать руки послу Маклакову, кажется, за встречу Керенского, ну, не чудаки ли эти милые россияне с князем Львовым во главе. Ненасытная жажда внутренней склоки и междоусобицы.
У Высоцкого беседовал с английским консулом Бонаром. Он очень подробно расспрашивал меня по всевозможным вопросам, включительно до мнения о генерале Ноксе. «Критикуйте, пожалуйста, союзников», – просил меня Бонар. Я от критики уклонился и дал понять моему собеседнику, что верю, главным образом, в собственную силу России, которая и будет источником ее спасения.
Редакция «Голоса Японии» вместе со своими журналами прислала анкетный лист японского журнала «Нициро дзицугио симпо», интересующегося вопросом: «Какие результаты ожидаются русскими от признания союзниками Омского правительства?»
Видимо, самой редакции результаты эти не ясны. Главный и единственный, по моему мнению, результат в том, что для союзников явится ответственное юридическое лицо, с которого можно потребовать уплаты по счетам, накопившимся у расчетливых союзников. Кроме того, получилась бы возможность иметь русское представительство на Парижской конференции и тем связать и Россию ответственностью за ту дипломатическую стряпню, которая под руководством Вig Four («Большой четверки» – премьеры великих держав) готовится в Париже (Версаль).
Заходил Потапов. Волнуется, на днях будто о нем и даже обо мне японцы наводили справки, не очень ли мы левые. «Гранд-отель» танцует по-прежнему. Кое-кто радуется изумительному поступку немцев с их интернированным Англией флотом. Немецкие моряки вписали героическую страницу в историю своего флота. Они не захотели сделать свои, плененные англичанами, корабли призом победителя и предпочли потопить их в мрачных, унылых водах бухты Скапа-Флоу. Англичане сконфужены и молчат249.
Большой перерыв в записях в дневнике приходится на самое знойное время года, которое я провел частью в Камакуре, пользуясь чудесным морем и солнцем, частью в поездках по стране. Поездки, остановки в деревнях и жизнь в японской гостинице дали мне возможность наблюдать такие стороны быта, какие обыкновенному туристу совершенно недоступны. С некоторыми усилиями над собой я в конце концов перешел почти на чисто японский обиход жизни, в одежде, столе и пр., меня стали меньше чуждаться, хотя японец всегда настороже к иностранцу.
Я наблюдал и кичливую роскошь не в меру разбогатевшего купца, и мещанскую сытость мелкого торговца и ремесленника, скромный достаток интеллигента и конфузливую бедность рабочего. И все же это были японцы. Здесь есть «квазоку» (знать), «сизоку» (дворянство) и «хеймин» (простой народ), но нет «мужика» и «барина», нет «господ» и «людей». Сословные перегородки перестали быть непреодолимой преградой. И шелк богача, и простая соломенная накидка крестьянина дают им одинаковое право любить их прекрасные острова.
