Но кто ж знал, что его так ёбнет. Наверное, я всё-таки должен поинтересоваться. Хотя бы для того, чтобы прикинуть, заказывать ему торжественную панихиду или, как оклемается, отрезать яйца.
– Что там со стариной Ларри? Предварительный диагноз, все дела?..
– Инфаркт.
– Это ты на глаз определил? А меня посмотришь? Уже видишь саркому на месте печени и…
– Электрокардиограмма, идиот.
– Прямо на месте сделали или до дивана донесли?
– До дивана, да. А это важно?
Киваю.
Блядство же! И эта уже догорела, фильтр дымит.
– Напомни мне его выкинуть.
Упорно лезу в пачку, из двух сиротливо болтающихся в ней сигарет выбираю левую.
– Может, уже хватит?
Послушно касаюсь подбородком груди и прикуриваю.
Закатывает глаза.
– Один раз.
Не допираю вот так сходу, то ли из-за того, что реально ведёт уже, а перед глазами расплывается, то ли из-за того, что просто внутри что-то перегорело и выключилось.
– Что один раз?
– Ларри сказал, что это было всего один раз.
Щурюсь, пытаясь сконцентрироваться на Кайлере и словах, только что неосмотрительно вылетевших из его рта.
Снова зло берёт, за кишки хватает и тугой верёвкой их скручивает. На всех разом.
Джейн, Ларри, Кайлер.
В черепе коротит, и список виноватых становится немного длиннее, чем секундой ранее.
– Защищаешь, значит?
Сомневается, с ноги на ногу мнётся, не может решиться то ли и вовсе съебать подальше, то ли…
Решается.
– Может быть.
Дёргаюсь, как от хорошего апперкота, разве что на пол не падаю.
Въебал. Точнёхонько. По больному.
– Считаешь, что заслужил?
Щурюсь и жду его ответа. Прежде чем затянуться, думаю о том, что он ни хера обо мне не знает, но легко делает выводы.
Думаю о том, что… Через ёбаное зеркало. Возвращается всё назад.
– Считаю, что тебе следует сначала поговорить с мистером Нильсоном, а уже потом рвать контракт, или что там у вас.
– А, может быть, ты не будешь совать свою мо…
– Ключевое слово ПОГОВОРИТЬ, Рен. Подумай об этом.
"…туда, куда не следует", – договариваю окончание фразы уже про себя. Потому как, перебив, тут же выходит, наконец-то перестав отсвечивать линзами очков в мою сторону.
Кажется, царапина появилась на правом стекле, нихуёво так упали.
Блядь! Какого хуя я вообще сейчас о его очках думаю? Нифига, переживёт, всегда сможет дотащить свою жопу до ближайшей оптики.
Представляю, как он уходит и в воображении почему-то не возвращается.
И словно кто-то хитрый, за спиной притаившийся, дёргает за лицевой нерв.
Ну и… на хуй.
Затягиваюсь. С чувством, глубоко, прикрывая глаза, разом обратив в пепел оставшуюся часть сигареты.
Но вот выдохнуть…
Возвращается стремительно, громко шарахнув дверью о стену, забирается ко мне на колени и, схватив за подбородок, дёргает лицо вверх.
Как безумный.
Губами к губам.
Не могу не выдохнуть прямо в его рот. Словно только этого и ждал, жадно вдыхает и, скользнув языком по моему, убирается так же неожиданно как и появился.
Ступор охватывает настолько, что больше не хочу курить.
Выкидываю.
Подрываюсь за ним следом, нахожу на кухне.
– Что это было?
Оборачивается на голос, сжимая губку, которой начал тереть изгвазданную столешницу, и усмехается.
Умница. Один в один. Без грима не отличишь.
Только сейчас отчего-то бесит. Нереально, невообразимо бесит. Так, что кулаки чешутся, и апатия уступает место желанию убрать эту ухмылку с его лица. По губам проехаться, алым стереть, припухшими от слёз веками и солью раздражённой раны на лице.
Но замираю у перевёрнутого стола, ладонью накрываю торчащую вверх ножку.
Словно взведённый курок. Дай только сигнал.
– Мне захотелось.
Выстрел.
Слишком надменно, самоуверенно, дерзко, грубо… Слишком близко.
Рывок вперёд.
Движение чёткое, слитное. Тело прекрасно знает, что делать. Тело помнит.
За волосы и на столешницу грудью, позволив только прикрыть и без того разукрашенное лицо, спрятать в сгибе подставленной руки.
– Какого?.. Слезь с меня, идиот! На хуй иди!
Пожалуй, слишком возмущённо, наигранно, и поэтому, когда вскидывается, я без церемоний укладываю его назад, да ещё и наваливаюсь сверху, крепко сжав выставленную задницу.
– Мне захотелось, – выплёвываю это ему на ухо и едва держусь от того, чтобы с чувством прикусить мочку.
Подрагивает и часто дышит, свободной рукой находя и быстро сжимая мою кисть.
"Давай, можно, продолжай".
Включаюсь в игру тут же, словно тумблер переключили.
Вот он я, методично забивающий лёгкие, и вот другой, которому дали зелёный свет, наконец позволив отыграться за почти целый месяц.
И всё остальное тут же отходит на задний план.
– Хочешь жёстко? – интересуюсь словно между делом, как если бы поддерживал беседу, спрашивая об осадках в Северной Намибии. И насрать, существует ли она вообще.
Кое-как поворачивает голову, укладывает её на ладонь и, покосившись и поймав мой взгляд, проговаривает, и голос звучит глухо:
– А ты разве так можешь? Может, лучше наберёшь Ларри? Может, он ебётся лучше тебя?
Кривляется, проговаривая каждый слог. Выплёвывая, выдаёт именно то, что крутилось у меня в голове последний час. Именно то, что хер бы я смог произнести сам.
