Раз – стоит передо мной тщедушной тушкой, отгораживая от смертельно побледневшего Нильсона, и два – падает на стол, хватаясь за лицо.
Никаких провалов в памяти. Всё до мелочей помню.
Опрокинутый стол треснул, нарезанные заготовки Кайлера вместе с разделочными досками на полу.
Разбитая салатница.
Осколки под ногами хрустят. Отчего-то всё ещё сохраняется это ощущение фантомного треска под подошвами.
Горящие дьявольским огнём глаза Джейн.
Сделала меня, сука.
Всего ожидал, всех гримёров мысленно перебрал, но это…
Ларри?! Начинающий лысеть нудный невротик Ларри?!
Выдыхаю сизый дым через ноздри и чувствую, что жар на кончике сигареты слишком близко к губам.
Выкидываю в раковину, за спину Кая.
Достаю новую. Третья.
Прикуриваю, неловко чиркая зажигалкой.
Пальцы подрагивают. Ободранные. Херово гнущиеся.
Затягиваюсь.
Пусто. Один дым.
Полчаса назад всё вышло криком. Удивлением. Разочарованием. Опустошённостью.
Вот, значит, как.
"Прекрати таскать мусор в койку, Рэндал", – поправляя очки, серьёзно вещал солидный дядька, поёбывающий мою тогда ещё НЕ бывшую.
– Она ему никогда не нравилась.
Кай дёргается, отвлекается от очень занимательного разглядывания своих босых ног – как только не раскроил ступни к херам, пока собирал стёкла? – и поправляет покосившуюся оправу очков.
Затягиваюсь, в сотый раз, наверное, осматривая его фингал и испытывая что-то отдалённо похожее на чувство вины.
– Ты ему тоже не нравишься.
Насмешливо поднимает бровь, прекрасно понимая, к чему я веду.
– Я не стал бы трахаться со старпёром.
– Ему тридцать, Кай.
– Оу…
Снова затыкаемся оба.
Я курю, он как-то излишне заинтересованно пялится на исходящую дымом сигарету.
– Забавно выходит, правда? Ну, а ты?
– Что я? – поморщившись и коснувшись пальцем щеки, переспрашивает Кайлер, который по каким-то неведомым причинам прилип ко мне и всё никак не желает свалить. Дать мне, так сказать, побыть наедине с фаянсовым другом, на опущенной крышке которого я и сижу.
– Ну, где вопли? Истерика? Где "Почему ты не рассказал мне, козёл?"
Улыбается осторожно, как-то вымученно, стараясь не задействовать повреждённую часть лица.
– Я понимаю, наверное. Ну, почему не сказал сразу.
Киваю. Затягиваюсь.
Кажется, и вовсе не смогу остановиться, пока пачка не закончится. Благо, всего пара сигарет осталась, и смерть от отравления мне точно не грозит.
Вдох, выдох.
Выдох, вдох.
– Спасибо тебе. Наверное.
– Спасибо? – Кай даже разворачивается ко мне.
Теперь прямо стоит передо мной. Стоит и силится выжать из себя более-менее саркастичное выражение, но с его лицом это плохо выходит.
Да. Спасибо.
– И за что же?
За то, что сам того не ведая не позволил мне съехать с катушек, одним только присутствием удерживая подальше от этой суки.
За то, что не дал мне втоптать всё более явную лысину Ларри в паркет.
За то, что держал меня, заведомо зная, что ни хуя не выйдет. Не выйдет, но всё одно…
Вытягиваю обещающую скорый рак лёгких белую палочку изо рта и отчего-то вспоминаю, просто циклюсь на этом моменте.
Секунда, плюс-минус, до и после того, как поперёк моей груди сомкнулись его пальцы в замок.
Жался к спине, прижимался пострадавшей щекой, и… Меня почти отпустило тогда.
Это так… странно? Забавно, может?
Не знаю, не подобрать нужного сравнения, но это так… ТАК, ощущать то, как легко можешь высвободиться, отпихнуть пиздюка, но не делаешь этого.
Потому что он не виноват. Потому что уже сделал ему больно. И, наверное, ещё отчасти потому, что Ларри – плешивый, стрёмный, как моё дыхание после попойки, Ларри, – начал медленно оседать вниз. Скатываться по стеночке, тяжело дыша и хватаясь за то место, где у нормальных людей сердце, а не нагрудный карман с визитницей. Покрывается липкой испариной и что-то бормочет, едва шевеля посиневшими, как у трупа, губами.
Неотложка приехала спустя каких-то пятнадцать минут. И всё это время именно Кайлер, который стал причиной не одной седой волосины на жопе Нильсона, сидел рядом с ним и промакивал пунцовый лоб полотенцем, сложенным вчетверо. Ослабил галстук, часы снял. Херов фанат сериалов про скорую помощь, не иначе.
Даже Джейн притихла. Просекла, стерва, что, решив эффектно столкнуть нас лоб в лоб, едва не осталась без бабок.
И тогда я просто ушёл, зацепил по дороге куртку, отыскал пачку сигарет и, как настоящий мужик, плюхнулся на крышку унитаза задницей. Так и сидел, пространно изучая взглядом своё отражение, искажённое выпуклой дверью душевой кабины. Сидел, пока незапертый замок не щёлкнул, и моему и без того ни хера не одиночеству пришёл конец.
Курю.
Смотрит.
– И что теперь? – спрашивает, а я могу только пожать плечами.
Теперь я пытаюсь не вести мысленные диалоги с самим собой, пытаясь понять, что, собственно, со мной не так.
Или нет, не верно. Дохера со мной не так. Даже больше, чем дохера, если выхоленная сучка, с презрением относившаяся ко всем, кто хоть как-то так или иначе касается унизительного звания обслуживающего персонала, не нашла никого лучше, чем мой агент.
