Прикусываю губу и явственно вспоминаю, что на барной стойке вчера скакал не один, а в компании Эрика, который был ничуть не трезвее меня. Лапал его ещё, кажется. Впрочем, не уверен. Ну, с этим всё понятно, наверняка он до сих пор обнимает толчок и клятвенно обещает себе больше не пить на пару с Джеки. Или вообще не пить, чёрт его знает. Этот субъект, самый мелкий из нас всех, уже пару лет лупит по струнам на пару с Саем, но так и не научился пить и воскресать на следующий день без бригады скорой помощи.
А что до Рупса, то, наверняка, всё ещё развлекается в одном из клубов. Поистине бездонная бочка, столько вливать и почти не косеть. Иногда мне кажется, что он продал за это умение душу. Ну, или как минимум жену на органы.
– Раш?
Последний глоток, и опустевшая бутыль отправляется в мусорку.
– Пошли. Разомнёмся.
***
– Почему мне каждый раз кажется, что ты точно так же дрочишь, а?
Вопросительно оборачиваюсь к Джеки и убираю назад налипшие на лоб короткие прядки. Даже на майке выступило мокрое пятно и поползло по горловине вниз, к спине липнет тоже.
Всегда так. Становится невыносимо жарко, даже в ноябре, даже если все окна распахнуты, и дыхание осени надувает жалюзи.
Кивает на стойку с микрофоном, и я, хмыкнув, веду пальцами по металлическому основанию и большим легонько нажимаю на динамик. Облизываю губы, прикрываю глаза, наклоняюсь, действительно представив, что под пальцами не разогретый моими ладонями металл, а живая упругая плоть, и…
– Да иди ты, потаскушка.
Показываю ему язык и, набрав в грудь побольше воздуха, уже не обращаю внимания на ляпы за спиной.
Ощущаю, как вибрируют разогретые связки. Охренительное, сродни возбуждению, чувство. Чувство, которое едва ли можно описать. Чувство, когда всё твоё тело становится единым слаженным механизмом. Октавой выше, давление больше… Скрим.
Только мой голос и музыка.
***
Прогон пары песен, после ещё по пиву, и ещё по пиву, и ещё… Пока не начнёт казаться, что помещение невообразимо маленькое, музыка тихая и до неприличия малолюдно.
Ещё по пиву, и совершенно незаметно для себя, так и не натянув толстовку, я оказываюсь в центре танцпола в чёрт знает каком заведении.
Огни лазеров, едва ли тянущая на приличный дабстеп бодрая попса и весь такой дрыгающийся в толпе я.
Всё началось как обычно и закончилось как всегда.
Тело почти не слушается. Ему хорошо, этому бренному телу, а я вдруг понимаю, что ещё слишком трезв. Прямо скажем, всё ещё соображаю.
Оглядевшись и заприметив в паре метров от себя чёрную макушку, продираюсь к ней, но толпе-то срать, что я куда-то там двигаюсь. Потоком относит к бару, а значит сам бог, – или кто там вместо него в приёмной? – велел надраться.
Виски с колой, потом виски без колы и даже без стакана – прямо с горла. Пара глотков, и вот оно – то самое. Словно словил хороший апперкот в челюсть. Поехало!
Назад в толпу, невесть как наткнуться на Сая и догнаться вещью куда мощнее выпивки. Пара таблеток под язык.
Ещё круче, ярче, громче, отчётливее.
Кажется, слышу, как кровь бежит по моим собственным венам, как разливается по сосудам, как даёт в башню и давит на глаза. Пульсом, целых восемь на четыре доли такта, барабанными палочками…
Едва ли понимаю, как оказываюсь в углу, где пара мягких пуфиков и не одна лобызающаяся в полутьме парочка.
Становится жарко, узко в штанах.
Оглядываюсь и кое-как фокусируюсь взглядом на фигуристой брюнетке неподалёку. Шатаюсь в её сторону, по-хозяйски цепляю за талию, притягиваю к себе.
Возмущается было, хватает за руки, якобы в попытке помешать, выбиться. Но взгляд густо накрашенных глаз касается моего лица, и силиконовая красотка решает сменить гнев на милость. Узнала.
Улыбается, жмётся ко мне, втискивая бедро между моих ног, цепляет лямки некогда белой майки, царапает наращенными ноготками, и я даже в угаре понимаю, что леди пришла сюда именно в поисках спонсора. Слишком короткое платье, слишком высокие каблуки, декольте, в которое хочется залезть по локоть.
Что-то шепчет мне на ухо горячими алкогольными губами, но из-за музыки не разбираю ни слова. Да и зачем, если чувствую, как проворные пальчики спешно расстёгивают ремень на моих джинсах?
Я не запомню твоего имени, даже лица не запомню.
Хватаю её за подбородок, рассматриваю и сейчас действительно не могу найти ни единого изъяна. Идеальная барби. Темноволосая, большеглазая, с пухлыми губками и туго перетянутой поясом-корсетом талией.
Прижимаю к себе, носом утыкаясь в тщательно уложенные, может быть и искусственные, локоны и вдыхаю смесь запаха лака для волос и духов.
Ещё больше даёт в голову, налипает на ноздри, окутывает.
Разворачиваюсь, чтобы вжать её в стену, чтобы удобнее было, но меня останавливают, схватив за плечо. Ещё ладонь на её талии.
Оборачивается, я тоже вскидываюсь.
Дядя Джек.
Хмыкаю.
Давай, да, одну на двоих, я не против. Да и дама, кажется, тоже.
