И да – я не собираюсь тебя тянуть. Давай, покажи, как тебе может быть больно. Как эта мука отразится на твоём личике.
Осторожно сжимаю, наклоняюсь вперёд и, придерживая у основания, нажимаю головкой на кольцо упругих мышц между его ягодиц. Совсем легонько нажимаю.
Кривится, поджимая губы. Пытается отвернуться. Удерживаю, заставляя смотреть только на меня.
Склоняюсь, нависаю почти.
Близко… В его глазах всё. Всё, что я искал. Всё, что я хотел, десятки раз представляя, наблюдая за своим отражением в зеркале.
Не торопясь, подаюсь вперёд, словно продавливаюсь в него. Медленно проникаю.
Уже в открытую морщится, начинает подрагивать, неосознанно стремится отодвинуться, и тогда я дёргаюсь вперёд, загоняя на всю длину.
Выгибается дугой, почти беззвучно кричит, распахнув рот. И именно это зрелище, почти физическое ощущение его боли заставляет меня толкнуться ещё. Вжимаюсь в него, отчаянно хватаю за подбородок, фиксирую лицо, всматриваюсь в него в надежде увидеть выступившие слёзы. Но нет – ни одной замершей капли на ресницах.
Губы подрагивают.
Укусить, чтобы сорвался и закричал, чтобы всхлипнул от боли и…
Едва ли замечаю, как начинаю двигаться, втискиваться в него снова и снова. Стенки упруго сдавливают, сжимают. Восхитительно…
Поскуливает, силится прекратить это, но тогда дышать становится совсем невозможно, и он просто не может сжать челюсти. Жмурится…
Перевожу взгляд на его налившийся кровью, фиолетовый в потёмках член. Касаюсь его, и тут же шлёпает меня по пальцам, не позволяет приласкать его.
Думаешь, если будет только больно, то не будет стыдно? Как же ты ошибаешься, сладкий…
Звонит мобильник, оба вздрагиваем.
Звук голоса, мелодия и ритм, под который я начинаю непроизвольно подстраиваться, двигаться в такт. Тяжёлые басы и гитарное соло. Физически не могу остановиться. Не могу дать ему передышку. Не могу…
Кажется, на пределе. Никогда не двигался так быстро, никогда спину не заливал холодный пот. Близко-близко, почти уже…
Мобильник затыкается, и в первые секунды звенящей, затопленной только хрипами тишины я кончаю. Бурно взрываюсь внутри него, и становится так тяжело, словно я набрал добрый центнер.
Опираюсь на ладонь, чтобы не придавить его, и вижу, что закусывает кулак, жмурится.
Всё верно, потому что отпустило только меня, а ты не захотел. Не позволил и тебе тоже помочь.
Отползаю назад, выхожу из него и, стащив резинку, быстро завязываю её и отбрасываю на пол. Натягиваю штаны и, поморщившись, застёгиваю их.
Мало. Этого очень и очень мало. Я хотел бы много больше, хотел бы трогать его, кусать, тискать, сжимать, шлёпать… Слышать, как он постанывает и кричит, срываясь на болезненные вопли, а после задыхается от накатившего удовольствия.
А всё потому что его лицо… Потому что я хочу, чтобы другому МНЕ было до одури хорошо.
Но не так. Не так.
Поэтому вместо того, чтобы повалить его назад и затрахать до полусмерти, я просто наблюдаю за тем, как, перекатившись на бок и осторожно сев, он начинает одеваться.
Шаркая, направляюсь к дивану и выискиваю там портмоне.
Майку натягивает уже на ходу и, проходя мимо, даже не смотрит. Просто сминает пальцами протянутые купюры.
Не иду следом. Дожидаюсь, пока хлопнет входная дверь.
Пачка сигарет так и валяется на кухне. Прикуриваю и, запрыгнув на стол, неторопливо затягиваюсь и, как слепой, пялюсь прямо перед собой, на дверцу холодильника.
Не так.
___________________________________________________
Нам нарисовали Раша! Уииии! :3
http://cs310122.vk.me/v310122953/7d59/20UYC5w4gKM.jpg
Глава 8
Что-то беспокоит, всё настойчивее покалывает, почти вгрызается остриём. Мешает, настойчиво зудит где-то под ухом.
Первое, что я ощущаю, всё ещё растекаясь в сонной полудрёме, это то, как ноют лопатки. Вырубился на диване, и спина затекла. Поясницу тоже противно грызёт.
Даже ощущаю себя старым, совсем чуть-чуть, только мелькнувшая мысль, но и её тени хватает для того, чтобы рывком подскочить на ноги.
Хрена хрен, ребятки. Ещё чего не хватало.
Продолжает противно долбить по мозгам, но, подорвавшись, я сразу же догадываюсь, что именно служит источником звука. Сброшенная на пол мобила почти уползла на виброзвонке под диван. Упорно мерцает экраном, привлекая к себе внимание, высвечивая хорошо знакомое мне имя.
Отвечаю спустя ещё минуту, только для того чтобы посмотреть, насколько упорот звонящий. Беглый взгляд на часы в верхнем углу экрана. Начало четвёртого. Подношу трубку к уху и, прежде чем ткнуть на зелёную, плюхаюсь назад на кожаное сидение:
– Прежде чем ты скажешь, ради чего такого важного подорвал меня под утро – иди на хуй!
Едва успев договорить, отдёргиваю трубку от уха и держу её на расстоянии вытянутой руки, ибо звонящий явно чем-то очень и очень… раздосадован.
И тебе доброе, Эрик.
– Сам вали, ушлёпок! Ты совсем ёбнулся?!
Я даже задумался, что такого страшного я мог натворить во сне? Сосал палец, и какой-то отчаянный папарацци заснял это? И где же он тогда?
– Тише, тише, зайка. Тебя кто-то обидел?
– Ты ещё спрашиваешь?! Выхухо… выхублядь!
