Не выдержав, замахиваюсь, но кулак замирает у самого лица, почти касаясь кончика носа, и сердце его чеканит так быстро, что даже плотная ткань пиджака не заглушает этот звук.
Ещё одну, мне нужно выкурить ещё одну. Пачку. Немедленно.
– Мудрое решение, – надменно сообщает мне Ларри, и весь самоконтроль летит по пизде так же быстро, как и колено ему в живот.
Давится, отступаю назад, чтобы не мешать ему сложиться напополам. Хрипит, пытаясь хапнуть побольше воздуха, багровеет и автоматически, следуя выработанной за долгие годы привычке, лезет в карман за шуршащим блистером с гомеопатией.
И так хочется ещё раз приложить, так хочется, что кулаки сводит. Но вместо этого хлопаю его по плечу и возвращаюсь назад в квартиру.
Хватит с меня на сегодня. Хватит и на завтра, и до конца следующего месяца. Особенно сейчас, когда щелчок замка слово послужил спусковым механизмом для чего-то глобального и настолько тяжелого, что я сам едва выдохнул тоже. И на глаза давит, притаившаяся было тяжесть наливает мышцы, забивает вены, струится медленно-медленно и, сделав круг, устремляется ко мне в башку, чтобы там лопнуть миллиардом острых иголок мигрени.
Не оглядываясь по сторонам, направляюсь сразу на кухню, но, дойдя до раковины и сцапав прижившуюся там зажигалку, останавливаюсь, уже вытянув губами сигарету из пачки.
Слышу, как прекращает шуметь вода в ванной. А я-то уже почти и забыл со всем этим. Забыл, окопавшись в недрах своего черепа и бурлящих там чувствах. От "эй, плохой-плохой Ларри" до "ебать ты урод, Рен".
Нам надо поговорить, верно? Но для начала…
Щелчок. Кремень высекает искру. Гаснет.
Глава 13
Курево – на дно раковины, зажигалка следом.
Пальцы впиваются в карманы толстовки. Жарко становится, стаскиваю, швыряю тут же на пол у стойки.
Вот сейчас будет… Только бы не по новой всё. Только не начинай. Физически не вывезу ещё одного потока гневных воплей.
Не надо, Кай. Пожалей меня, парень. Я уже слишком стар, и столько новой информации за один день – это слишком.
Двигаюсь в центр комнаты, так и не зажигая света, мысленно готовлюсь выдавить из глотки пару ничего не значащих фраз вроде "Ты знаешь, где взять одеяло, пацан" или "Жрать хочешь? Закажем что-нибудь?" Искренне надеюсь просто на кивок в ответ и возможность завалиться спать с чистой совестью.
Хорошо, почти с чистой.
Эта грёбаная сука продолжает грызть меня с упорством бобра-маньяка, вознамерившегося сточить бетонную опору под мостом. И единственное, что я могу предложить ей сейчас, это позаботиться о мальчишке, хотя плохо представляю, как это делается. Да что там "плохо", если даже подаренный фанаткой кактус сдох, запёкшись на подоконнике.
Наверное, Ларри был прав, и единственное, что я могу сделать, это просто дать ему денег и отъебаться, но куда там…
Я слишком хорошо знаком со своим говённым характером и непомерным "хочу", которое наверняка опять задавит все доводы здравого смысла, и всё закрутится по новой.
Не знаю, сейчас ничего не знаю.
Не тогда, когда он, притихнув, торчит в моей ванной и явно не торопится явить свою задницу только потому, что знает: жду.
Минуты идут, а я мразью себя чувствую.
Всегда почти, трезвый и в тишине. Я и роящиеся в черепе грязные тёмные мыслишки. Шепотками, намёками – без бутылки не заглушить.
– Кайлер? – зову и прикусываю язык, катая шарик серёжки по зубам.
Мне тоже не слишком-то хочется разговаривать сейчас. Вообще видеть его малодушно не хочется. Всё, лишь бы от оттаявших человеческих чувств спрятаться и вколотить их обратно, даже если забивать придётся целым ящиком колёс и пятилитровой бутылью Хеннесси.
Ну где он там?
Вот так торчать посреди комнаты и ждать не пойми чего – ещё хуже. Может, решил уже вздёрнуться прямо в моей душевой и сейчас царапает предсмертную записку ножницами на кафеле? Что-то вроде "Электрический стул жопе Рэндала Лэшера"?
Продолжаю ждать, но спустя пару минут окончательно надоедает. Слишком тупо себя чувствую.
Хочешь, чтобы я сам тебя вытащил? Хорошо.
– Эй, детка, принести тебе полотенце? – пробую ещё раз, уже двинувшись к двери, и ручка дёргается, когда мне остаётся каких-то пару шагов.
Сталкиваемся нос к носу.
Только вот он голый, даже не потрудился использовать полотенце и так и обтекает, покрываясь мурашками прямо напротив, и я понимаю, что не знаю, куда деть руки. И не то чтобы я не видел его голым.
Волосы мокрые, липнут ко лбу, и он пятернёй зачёсывает их назад, игнорируя холодные струйки, стекающие по пальцам.
И запах. Мой.
Мой шампунь и мой гель для душа.
И смотрит так, будто бы сканирует из-под опущенных век. Не отводя взгляда, так пристально, что самому, чертыхнувшись, отвернуться хочется и вовсе свалить, отгородившись дверью.
Словно изучает меня, прикидывает, сколько могла бы стоить моя шкура.
Капитулирую, отводя взгляд и разводя руками.
– Ладно, хочешь сверкать яйцами – пожалуйста. Я спать.
Даже спиной поворачиваться стрёмно.
Охуеть денёк выдался.
Качаю головой и решаю было действительно отложить всё на завтра, когда мальчишка окончательно одыбается, а пока завалиться еблом вниз, но не даёт мне уйти. Перехватывает за запястье.
