И это даже не ощущение, чувство в груди, когда потянул на себя полу расстёгнутой толстовки, и фоном фантомный крик. Крик, который всё никак не желает покидать мою голову, так и бьётся внутри, отражаясь от стенок черепа.
Пошёл следом, ни разу не взглянув в глаза.
И верно – некуда возвращаться, некуда идти. Ты не думал, что это случится снова так скоро, правда?
Пальцы находят гладкий, перемотанный скотчем бок его доисторического телефона, который так и лежал всё это время в моём кармане. Отдёргиваю, как ужаленный. Пробую в другом кармане поискать. Там – холодная металлическая крышка мобильника, который типа мой. Который я вырубил ещё рядом с клиникой и так и не включил снова. Хуй на Ларри и его преждевременный инфаркт.
Ключ находится в кармане джинс.
Кошусь на Кайлера, прежде чем открыть, выхватываю взглядом брючину его джинс и всё те же кеды.
Ладно, сейчас будет проще, детка. Сейчас мы просто поговорим. Наверное, впервые за всё это время.
Оборачиваюсь уже через плечо, распахнув дверь настежь и придерживая её за ручку. Толстовка, джинсы, кеды и штопанный-перештопанный рюкзак. Таким он и приехал ко мне в первый раз.
Лёгкие сжимает. Вспоминаю, что не курил дольше, чем вечность, и, кажется, сдохну, если не сделаю это прямо сейчас.
– Давай, – киваю на проход, и он шагает вперёд, но вместо того, чтобы двинуться дальше, застывает так близко ко мне, что даже кажется, что делает это нарочно.
Захожу, прикрывая за собой дверь, и вижу то, что заставило его остановиться.
Мистера Нильсона собственной жопой. Чертовски злого мистера Нильсона, который принял угрожающую позу и сложил руки на груди.
Ну за что, за что сейчас? У меня был и без того крайне стрёмный день, чтобы выслушивать чужое "мне не терпится выебать тебе мозги". Но, кажется, Ларри настроен слишком решительно, чтобы свалить только потому, что я пошлю его на хуй.
Ок. Хорошо. Ладно.
– Эй, – сжимаю плечо Кая и, наклонившись к нему, подталкиваю вперёд. – Двигай.
Бровь менеджера группы нехорошо изгибается и ползёт вверх, и, к моему величайшему сожалению, он решает, что роль молчаливого статиста не для него:
– Я даже не стану спрашивать, что ОН здесь делает. Я спрошу только про снимки.
Кайлер спотыкается на первом же шаге.
Снимки, точно. Снимки, про которые я благополучно забыл.
Беззаботно пожимаю плечами, всем своим видом демонстрируя, насколько мне сейчас насрать, но мальчишка тут же присаживается на корточки и принимается рыться в рюкзаке так сосредоточенно, как будто бы от этого зависит его жизнь. Шмоток напихано слишком много, всё спешно, комом, и у него никак не выходит справиться с этой кучей тряпья и что-либо отыскать.
– Брось это. Решим всё завтра.
– Что, прости? – тут же крысится Ларри. – Он вообще здесь не задержится дольше, чем того требуется.
Выдохнуть…
– Ты и в уши долбишься, пацан?! Я сказал – завтра! Подрывай задницу и неси её на диван.
Отмирает, отклеивается от рюкзака, но так и не двигается с места.
Прекрасно, принцесса, хочешь, чтобы я сам тебя унёс?
Выдёргиваю пачку из кармана, и вместе с ней всё-таки вываливается добрая половина хлама. Точно заразно. Кажется, его стало ещё больше, словно сам наползает из неведомой чёрной дыры. Запоздало вспоминаю, что зажигалка сдохла, но всё же чиркаю на пробу, и чудо происходит. Прикуриваю прямо в коридоре и с удовольствием затягиваюсь. Дым тут же заполняет пространство и смогом клубится в воздухе.
– Ты и раньше принимал необдуманные решения, но это… – красноречивый кивок головы на "это", – переходит все границы. Прекрати ЭТО. Дай ему денег, и пусть выметается. Немедленно, Рэндал.
Новая тяжка заставляет сигарету истлеть на добрую четверть.
– Ты должен думать башкой, а не членом, – предпринимает новую попытку Ларри, и я согласно киваю, снова жадно втягивая в себя никотин. – Ты вообще меня слушаешь? Найди подстилку, которая не будет доставлять проблем.
Снова касаюсь подбородком груди и подмечаю, что ещё один глубокий вдох – и, прогорев до фильтра, обожжёт пальцы.
– Это какую? – любезно интересуюсь, разглядывая обкусанный тлением лейбл торговой марки.
– Психически здоровую, Рен. И с сиськами, если на то пошло.
Да, наверное, это именно то, что я хотел от него сейчас услышать. То, что позволит мне смять окурок в ладони и даже с каким-то удовольствием ощутить, как прижигает кожу. Ощутить и отодвинув Кайлера в сторону, смахнуть невидимую миру пылинку с как всегда безупречного пиджака мистера Нильсона и, схватив его за шиворот, выволочь за дверь.
Ларри так обескуражен, что даже не сопротивляется. Не сопротивляется он, и встречая противоположную лифту стену лопатками. Не сопротивляется, когда я оказываюсь близко-близко и, удерживая его за взмокшую шею, смотрю за линзы его очков.
– Ты же знал. Знал даже раньше, чем мы переспали?
– Что ты запал на ребёнка с диссоциативным расстройством и больной мамашей?
– Именно, – скалюсь в ответ, мысленно взвешивая все за и против возможного рукоприкладства. – Почему сразу не сказал?
– А с какого это времени ты стал беспокоиться о своих дырках?
