Отлипаю только сейчас, демонстративно обтерев пальцы о его бедро. Позволяю дышать нормально, и он тут же хватает одеяло и натягивает его по самые уши.
Фыркаю, ощущая, как давит на мой собственный член.
Извини, приятель, это было не для нас.
– Проснулся? – интересуюсь как бы между делом, словно только что ничего и не было.
– Господи, когда ты уже сдохнешь?.. – страдальчески доносится из-под слоёв ткани, и я натурально выдыхаю.
Малыш очухался.
– Так тебе лучше?
Шебуршит, вошкается и сдавленно охает, кое-как присаживаясь на край кровати.
Такой ребёнок ещё, натянул плотное одеяло на макушку, придерживает его руками на манер балахона и упорно не поворачивается ко мне.
И меня не раздражает это, напротив – отчего-то веселит.
– Не вижу – значит, нет?
Всхрапывает, как недовольная пони, и бурчит себе под нос, но так, что я всё же слышу:
– Именно.
Ладно…
Разбудил, уже хорошо.
Решаю вернуться и пошарить в холодильнике и, опять же, запустить кофеварку. Что там для него? Может, лучше поставить чайник? И так, на секунду – а у меня вообще есть чайник?..
"Одеяло" тем временем, пошатываясь, поднимается с кровати, белым коконом бредёт в сторону ванны мелкими шажками и что-то тихонько бубнит себе под нос.
Решаю не переспрашивать, просто жду, когда дверь хлопнет и зашумит вода.
Запоздало припоминаю, что его вещи так комом в углу на кафеле и остались сваленными, и думаю, что было бы неплохо одеть его во что-то.
Поэтому всё-таки вытряхиваю его рюкзак, развязываю и, перевернув, трясу над диваном. Не хотел, но…
Почти не глядя, что там ещё, вытягиваю из общего кома тряпок боксеры и тасканную-перетасканную, почти просвечивающую застиранную футболку. Не заглядывая, закидываю ему в ванную комнату, краем глаза лишь зацепив смазанную фигуру в душевой кабине.
Вылезет – увидит.
И да, кофеварка… Или поискать чайник? Или плюнуть и набрать доставку?
Последнее кажется самым приемлемым вариантом, учитывая, что проснувшийся желудок требует жрать просто зверски и грозится начать переваривать сам себя.
Проблема решается быстро, всего парой звонков, и я, не зная, куда себя деть, испытывая нифига не приятное чувство дежавю, решаю разобраться с ещё одной проблемой, пока как дебил завис в режиме ожидания. Не то жратвы, не то Кайлера.
Вспоминаю, что вместе с мифическим чайником у меня когда-то водился и ноутбук.
Отправляюсь на его поиски, но долго лазить не приходится – замечаю стальной хромированный бок на одной из верхних полок длинного стеллажа, приспособленного под всякую дребедень вроде забавных безделушек, коллекция которых пополняется после каждого выступления, но до квартиры, как правило, добираются самые стойкие и мелкие, которые я не теряю в такси и не ломаю, скидав на дно спортивной сумки.
Мышка и зарядка тут же, лежат сверху.
Даже Wi-Fi прекрасно работает, хотя я вообще не помню, когда платил за него последний раз. Коммуналкой давно заведует моя верная Камилла, без которой я бы уже зарос дерьмом и бесконечными счетами за неоплаченное электричество и чего там ещё.
Кай выбирается из ванной, как раз когда я, найдя нужный сайт, заканчиваю формировать корзину.
Идея, разумеется, дебильная, граничит с клиническим идиотизмом, но остановиться я уже не в силах.
Вспоминаю нужный адрес и в примечаниях к доставке указываю обязательную демонстрацию каждого предмета.
И всё это ребячество нравится мне так сильно, что даже отрываю задницу от высокого стула, на котором примостился, водрузив бук на стойку напротив. Отрываю и несу её к толстовке, чтобы найти карту и оплатить заказ.
Вернувшись, застаю Кайлера прямо напротив мерцающего экрана, и выражение его лица сейчас являет собой нечто среднее между ужасом и крайней степенью удивления.
Отодвигаю его плечом, возвращаясь на своё место.
– Это не для тебя. Но если хочешь…
Реагирует тут же и нервно одёргивает край футболки.
И это кажется мне даже милым, по-домашнему трогательным. Взъерошенный, в трусах и домашней майке, он выглядит совсем открытым. А ещё близоруко щурится, и всё сладко сжимается между рёбер.
Такой беззащитный даже…
– Иди в жопу.
Хмыкаю.
Ну конечно, тихий милый мальчик, ага. Закатай губу, Рен.
Располагается за столом, и я, убедившись, что оплата прошла, закрываю крышку и иду за ним следом, сажусь напротив.
Складывает руки на груди. Отгораживается и не смотрит на меня.
Может оттого, что стрёмно. Может потому, что без линз и не увидит.
– Ну? – поторапливаю его и, приподняв брови, намекаю на то, что было бы неплохо открыть рот и начать воспроизводить какие-нибудь звуки. Например, рассказать мне, наконец.
– Что ну?
Тянет время, выбивает себе дополнительные секунды. Знает: не отвертеться сейчас. Но всё одно.
– Излагай. Всё, с самого начала.
Кривится, как от зубной боли.
– А тебе ли не пофиг?
Уверенно мотаю головой из стороны в сторону:
– Теперь нет.
– Теперь? Что это значит?
А тебе? Тебе самому-то как? Не пофиг, почему мне не пофиг?
Запутанная какая-то схема. Придурочная. Как мы оба.
Но не это сейчас важно, с этим мы и потом разберёмся.
– Прекрати мять яйца и рассказывай.
