В салоне тепло, пахнет кожей и, должно быть, парфюмом водителя, крепкого немолодого мужика. Который упорно не смотрит в зеркало заднего вида, во всяком случае, мы ни разу не сталкивались взглядами. Да и насрать.
Почти уютно, и грань держится на разделяющих нас уличных шмотках и невозможности положить его ноги на свои колени.
Не стал бы дёргаться, не сейчас.
Неужели это всё чёртовы цифры? Освободился от клейма?
Такси ощутимо замедляется и вовсе останавливается, пристроившись в конец гигантской, судя по мигающим впереди сотням пар фар, пробки.
Ну и фиг с ней, я был бы не против застрять в сегодняшнем дне на ближайшие пару лет.
– А я говорил про метро… – съедая звуки, лепечет Кайлер, и я наклоняю голову, так чтобы коснуться носом его макушки.
– А я ответил, что ты можешь сходить на хер со своим метро, детка.
***
Просыпаюсь утром и, перекатившись на живот, поднимаю голову, прислушиваясь.
Гремит чем-то в раковине, собирается в универ, скидывая тетрадки с непредназначенного для писанины кухонного стола и затихает.
Слышу звук, с которым ноут просыпается, выходя из режима гибернации.
Фейсбук, как же. И кто тут зависимый?
Собираюсь уже было снова вырубиться, как слышу музыку. Совсем негромко, так что только мотив доносится, текста не разобрать, но и этого достаточно для того, чтобы узнать одну из самых первых записанных группой песен.
Отползаю к центру кровати и падаю лицом в подушку, стискиваю её в объятиях и чувствую, как губы невольно растягиваются в блаженной улыбке клинического идиота.
И одновременно с этим так круто и очень страшно становится. Страшно оттого, что натурально торкает, наполняя грудную клетку чем-то очень и очень странным. Давящим на рёбра и сжимающим порядком потасканное сердце.
Малыш Кай.
Хочется произнести это вслух, но я только закусываю наволочку и, кажется, сожрал бы её, если бы мог.
Дожидаюсь, когда хлопнет входная дверь, и только потом встаю – всё равно сна уже ни в одном глазу.
На плите обнаруживается сковорода, прикрытая крышкой.
Яичница. На которой красуется заботливо выведенный кетчупом средний палец.
Схематично так вышло. Но ничего, мне нравится.
Глава 16
Выскальзываю из кабины лифта в последний момент, и створки едва не цепляют за рукав. Залип на чёртово зеркало, с интересом рассматривая свою слишком уж довольную, почти лучащуюся морду. И даже здоровенный пакет с эмблемой ближайшего супермаркета, в котором я отоварился после репетиции, не особенно портит вид.
Так и тянуло подмигнуть и скорчить рожу, но камера прямёхонько над головой – неплохой стимул не выставлять себя идиотом. Учитывая, что быковатого вида охрана и вышколенные девахи с ресепшна и так странновато косятся, то и дело путая меня и Кайлера. Нет, никакого шоу вне сцены, билеты не проплачены, звезда отказывается кривляться без банана.
И, чёрт возьми, не удержавшись, всё в том же маркете зацепил страшный плюшевый пылесборник с полки. Огромный, серый, с перекошенной подозрительной ухмылкой мордой медведь. Просто классика жанра. Презентую Кайлеру, задвинув что-то вроде: "Деткам положено любить подобное дерьмо. А поцелуй? Как нет? А за каким хером я это пёр?"
Настрой скачет, выделывая кульбиты, перебираясь с "нормально" на "отлично" и обратно, потому что не так-то просто найти ключи в кармане, но как только мне удаётся это, и замок открывается, пуская меня в квартиру, всё снова становится заебенно опупительно.
Ставлю пакет на пол, стараюсь особо не шуметь, разуваюсь и прямо в куртке прохожу, но на диване никого нет, а ноутбук стоит там же, где я и оставил.
Я сегодня первый? Обычно в это время Кайлер уже рассекает в растянутой домашней футболке и шортах, такой весь из себя приличный домашний мальчик, которого так и хочется потискать за задницу, а после – перегнуть через стол. Чтобы не был таким приличным.
Чёртова невесть откуда взявшаяся эйфория не желает отпускать от слова совсем, и, усадив медведя прямо на пол, к спинке дивана, возвращаюсь в коридор за пакетом.
Скидывая куртку, в красках представляю, как отхвачу этим же плюшевым кошмаром по роже. По-любому же. Не будет опущенных глазок в пол и застенчивого румянца, и это мне так нравится, что словами не передать.
Нравится собачиться с ним из-за ерунды и подтрунивать, а когда вызверится, просто опрокинуть на диван и, навалившись всем весом, держать, пока не успокоится.
Нравится… Он так сильно мне нравится, что я, пожалуй, готов признать, что дело не только в навязчивом желании попробовать как это – с почти братом близнецом.
Распихиваю продукты по холодильнику и думаю развалиться на диване перед телеком, потягивая лимонад из бутылки и размышляя о том, когда это я успел пасть так низко и превратиться в домашнюю клушу. Мамочку-наседку, ревностно оберегающую свои яйца.
Нервно хрюкаю от двусмысленности фразы и собираюсь уже претворить в жизнь свой лишённый всякого коварства план, по дороге в спальню берусь за ремень на джинсах, чтобы стащить их и переодеться, но гулкий стук в дверь заставляет меня изменить траекторию и вернуться в прихожую.
