Хорст Элвис воткнул заостренный конец креста в землю сантиметров на тридцать и стал утаптывать ее ногами. Крест из дерева мейопа он сделал сам, не такой хороший, как получился бы у Лесли, зато не оскверненный. Он чувствовал, что для малышки Энджи это очень важно.
— Нет никаких доказательств, — сказал он, все так же глядя на трогательно маленький земляной холмик.
— Ха! — презрительно бросила Рут Хилтон, подавая ему крест для могилы Томаса.
Они перешли к могиле мальчика. Хорст теперь с трудом мог представить себе лицо Томаса. Тринадцатилетний паренек всегда улыбался и всегда куда-то спешил. Крест с чавканьем вонзился в землю.
— Ты сам сказал, что они сатанисты, — настаивала Рут. — И мы чертовски хорошо знаем, что те трое колонистов в Даррингхэме были убиты.
— Ограблены, — поправил ее Хорст. — Они были ограблены.
— Они были убиты.
На кресте лучевым резаком выжгли имя Томаса. «Я мог бы сделать надпись лучше, — подумал Хорст, — не так уж трудно было ради несчастного мальчика оставаться трезвым, пока я этим занимался».
— Убиты, ограблены… Рут, все это произошло в другом мире. А была ли Земля на самом деле? Говорят, что прошлое — это только воспоминания. Я теперь с трудом могу вспомнить Землю. Может, ее уже и нет, как ты думаешь?
Она посмотрела на него с искренним сочувствием. Священник был небрит и, похоже, плохо питался. Его огород задушили лианы и сорняки. Грузная фигура заметно похудела. В Абердейле многие после прибытия сбросили лишний вес, но вместо жира они наращивали мускулы. А у Хорста под подбородком повисли складки кожи. И еще Рут подозревала, что, после того как она вылила с причала в Кволлхейм последние три бутылки его виски, Хорст нашел другой источник спиртного.
— Хорст, а где, по-твоему, родился Иисус? И где он умер, искупая наши смертные грехи?
— О, чудесно. Просто отлично. Если хочешь, я немного поднатаскаю тебя, и ты станешь проповедником.
— Мне надо обрабатывать свое поле. Кормить цыплят и козу. И заботиться о Джей. Что мы будем делать с привами?
— Пусть первым бросит камень тот, кто без греха.
— Хорст!
— Извини.
Он с грустью посмотрел на протянутый ею крест. Рут вложила крест ему в руку.
— Я не хочу, чтобы они здесь жили. Проклятье, ты видел, как малыш Джейсон Лоус увивается вокруг Квинна Декстера? Как щенок на коротком поводке.
— А кто из нас заглядывает к Рейчел и Джейсону? Да, мы были такими внимательными соседями целую неделю, а то и десять дней после смерти Гвинна. А сейчас? Кто может продолжать неделю за неделей без конца заботиться о несчастных, когда каждому надо кормить свою семью? Людям не хватит на это упорства. И, конечно, помогать Рейчел направили привов. Меры приняты, совесть может быть спокойна. Но я никого не обвиняю. Это место делает нас черствыми, мы замыкаемся в себе и своих проблемах, на все остальное просто нет времени.
Рут прикусила язык, вспомнив, что болтают люди о Рейчел и Квинне Декстере. Проклятье, бедняги Гвина нет всего пять недель, неужели эта несчастная не могла еще немного подождать?
— Когда это прекратится, Хорст? Кто будет следующим? Ты знаешь, что мне снится? Что Джей бегает за этим супермачо Джексоном Гэлем или за Лоуренсом Диллоном, красавчиком с улыбкой мертвеца. Вот что я вижу во сне. Хочешь сказать, мне не о чем беспокоиться и все это только паранойя? Шесть смертей за пять недель. Шесть несчастных случаев за пять недель. Мы должны что-то предпринять.
— Я знаю!
Хорст воткнул крест в могилу Джуди Хоффман. Вокруг дерева выступила вода. Словно кровь, грязная кровь.
Над джунглями поднимался пар. Дождь кончился меньше часа назад, и все стволы, все листья еще блестели от влаги. Снежно-белая полоса тумана сформировалась на уровне пояса, и четверо привов, идущие звериной тропой, едва различали свои ноги. Лучи солнечного света, пробивающиеся сквозь полог листвы над головами, в насыщенном влагой воздухе казались пучками золотых нитей. Где-то вдали щебетали и свистели птицы, на чей слаженный хор люди уже привыкли не обращать внимания.
Почва была неровной, часто встречались пригорки высотой в два человеческих роста. Деревья на их склонах росли под произвольными углами, загибаясь кверху, и удерживались мощными, выпирающими наружу корнями. При высоте более двадцати метров они казались несообразно тонкими — редкий ствол был толще тридцати сантиметров, хотя и держал на себе пышную крону из переплетенных изумрудных листьев. Между деревьями не было никакой растительности. Поблизости от расходящихся треугольником корней не могли выжить ни кустарники, ни вездесущие лианы.
— Здесь даже дичи нет, — сказал Скотт Уильямс после получасового карабканья на пригорки и перехода вброд бесчисленных луж у их подножий. — Неприятное местечко.
— Правильно, — согласился Квинн. — Поэтому сюда никто не забредет.
