Они отправились в путь рано утром, по хорошо утоптанной тропе в сторону ферм в саванне к югу от Абердейла. Вполне законная охотничья вылазка с четырьмя взятыми на время лазерными ружьями и одной электромагнитной винтовкой. Квинн вел их по тропе пять километров, а потом свернул на запад, углубляясь в джунгли. Подобные вылазки он совершал каждую неделю, и навигатор, взятый в доме Хоффманов, подтверждал, что каждый раз они исследовали новый участок местности.
Пару недель назад они неплохо поживились в доме Хоффманов. Донни отлично подготовился к трудностям жизни первопроходцев. У него нашлось замороженное сушеное мясо, инструменты, медицинские препараты, несколько ружей и два кредитных диска Юпитерианского банка. Шесть привов, которых он тогда взял с собой, основательно подкрепились, прежде чем он спустил их на Джуди и детей.
В тот раз Квинн впервые провел полную церемонию, черную мессу в честь Брата Божия. Привязал их к себе общим преступлением. До той ночи они повиновались ему из страха. Теперь он завладел их душами.
Двое из этой группы — Ирли и Скотт — были самыми ненадежными, они оставались неверующими, пока он не предложил им малышку Энджи. Вот тогда в каждом проснулся змей, как просыпался всегда, воспламененный жаром, и песнопениями, и оранжевыми бликами факелов на обнаженной коже. Брат Божий нашептывал им в сердце, указывая истинный путь плоти, путь зверя. Соблазн снова одержал верх, и в прохладном ночном воздухе далеко разносились отчаянные крики Энджи. После церемонии оба стали наиболее преданными сподвижниками Квинна.
Этому научила его Баннет; церемонии не просто демонстрировали преданность, они имели определенную цель. Если кто-то участвовал в них, если исполнял ритуалы, он становился членом секты навеки. После этого у него не оставалось иного пути. Человек превращался в парию, неисправимого преступника, отвергаемого всем добропорядочным обществом, последователями Иисуса и Аллаха.
Скоро будут еще церемонии, и посвящение пройдут все привы.
Местность начала выравниваться. Деревья здесь росли гуще, под ними появился подлесок. Квинн, хрустя ботинками по гравию, перешел вброд очередной ручей. Прив был одет в зеленые джинсовые шорты длиной до колен и жилет из той же ткани, самый подходящий вариант, чтобы защитить тело от шипов и сучьев. Раньше эти вещи принадлежали Гвину Лоусу; Рейчел отдала всю одежду мужа привам в благодарность за то, что они уберегли ее поле от лиан и сорняков. После гибели мужа бедняжка Рейчел сильно изменилась, стала очень нервной. Она разговаривала сама с собой и слышала голоса святых. Но по ночам она слушала Квинна и выполняла все, что он ей говорил. Рейчел не меньше него ненавидела Лалонд, как и некоторые другие обитатели деревни. Квинн взял на заметку имена недовольных и приказал привам заслужить их доверие.
Лоуренс Диллон торжествующе вскрикнул и выстрелил из одолженного ему ружья. Квинн поднял голову; в ветвях молнией метнулся веннал — мелкое, похожее на ящерицу животное стремительно скрылось в листве, едва касаясь коры коготками.
Лоуренс выстрелил во второй раз. Над веткой, где за мгновение до выстрела сидел зверек, поднялось облачко дыма.
— Черт, какой он шустрый.
— Брось, — посоветовал ему Квинн. — Тебе же целый день придется таскать его с собой. Мы добудем мяса на обратном пути.
— Хорошо, Квинн, — неохотно согласился Лоуренс. Он запрокинул голову и посмотрел по сторонам. — Все равно я его упустил.
Квинн посмотрел туда, где сидел веннал. Голубовато-зеленую шкуру этого проворного зверька, обитающего на деревьях, невозможно было различить в листве с расстояния больше пятнадцати метров. Квинн переключился в инфракрасный диапазон и осмотрел лишенные теней красные и розовые вершины деревьев. Веннал проявился ярким желтовато-розовым пятном на конце толстой ветки, его треугольная голова была обращена к людям. Квинн осмотрелся по сторонам.
— Я хочу, чтобы вы все сложили оружие, — вдруг сказал он.
Его спутники озадаченно переглянулись.
— Квинн…
— Сейчас же.
Он снял с плеча лазерную винтовку и положил ее на мокрую траву. Его непререкаемый авторитет заставил остальных привов подчиниться без дальнейших возражений.
Квинн вытянул вперед руки ладонями вверх.
— Доволен? — спросил он.
Костюм-хамелеон утратил сходство с древесной корой и стал темно-серым.
Лоуренс Диллон от изумления попятился.
— Черт, я его даже не заметил.
Квинн рассмеялся.
В восьми метрах от них, прислонившись спиной к стволу квалтука, стоял мужчина. Он стянул с головы капюшон, и из-под него показалось широкое лицо сорокалетнего человека с массивным подбородком и светло-серыми глазами.
— Доброе утро, — весело произнес Квинн.
Он ожидал увидеть кого-нибудь другого, кто обладал бы яркой выразительностью Баннет; этот человек, казалось, ничем не отличался от других.
— Значит, ты прислушался к моему совету? Весьма разумно.
— Лучше скажи, почему бы мне вас всех не перебить? — ответил тот.
Его голос оказался настолько невыразительным, что Квинну показалось, будто он синтезируется в процессорном блоке.
