Латон вместе с небольшой группой своих последователей прибыл на Лалонд, когда возраст гигантеи уже перевалил за семьсот лет. Дерево выросло на небольшом холме, что при высоте более трехсот метров надежно обеспечивало его господствующее положение над окружающими джунглями. Сильные ветра изрядно потрепали и сломали верхушку, и в образовавшемся клубке ветвей, растущих под невообразимыми углами, обосновались птицы. Пернатые обитатели клевали и долбили ствол, пока он не покрылся сплошной сетью дыр.
Во время дождя вода задерживалась на толстых опушенных листьях гигантеи, и ветви еще ниже склонялись к толстому стволу. Потом долгие часы капли скатывались на землю, и дерево, начиная с верхушки, постепенно высыхало, тогда ветви медленно поднимались. С земли могло показаться, будто стоишь под небольшим водопадом. Остатки почвы у основания ствола давным-давно исчезли, на сотни метров вокруг простиралось лишь плотное сплетение крепких корней, покрытых слизью, как прибрежные скалы во время отлива.
Черноястреб Латона доставил его на Лалонд в 2575 году. В то время на всей планете не насчитывалось и сотни человек — временная команда, присматривающая за лагерем у посадочной площадки. Группа экологической экспертизы уже закончила исследование и улетела; инспекцию Конфедерации можно было ожидать не раньше, чем в следующем году. Латон сумел получить копию засекреченного доклада компании: планета признана пригодной для жизни и получит сертификат Конфедерации. Со временем здесь появятся первые поселенцы, нищие, невежественные, лишенные всех благ развитой технологии. Учитывая его собственные планы на будущее, это будет идеальное общество для внедрения.
Они приземлились в горах на восточном краю Амариска, двадцать человек и семь вездеходов, загруженных в том числе предметами роскоши, чтобы ссылка не казалась такой уж невыносимой. Кроме этого, был и более важный груз: малогабаритные производительные кибернетические системы и генетическое оборудование. И еще Латон привез с собой девять яиц черноястреба, извлеченных из яичника и помещенных в нуль-тау-капсулы. Черноястреб канул в забвение в одной из безжалостных бело-голубых звезд, а небольшой отряд отправился в путь по джунглям. Людям потребовалось два дня, чтобы добраться до притока мощной реки, который со временем получил название Кволлхейм. Через три дня плавания (вездеходы обладали корпусами амфибий) они попали в провинцию Шустер, где слой почвы был достаточно глубоким для корней гигантей. Еще один переход по джунглям, и к середине дня он нашел, по всей видимости, самый крупный экземпляр гигантеи на всем континенте.
— Это должно подойти, — объявил он спутникам. — Да, пожалуй, как раз то, что нам нужно.
Ветви еще гнулись под тяжестью недавнего дождя, когда Клайв Дженсон привел Квинна Декстера к скользкому переплетению корней гигантеи. Под огромным пологом опушенной листвы, как всегда, было сумрачно. Вода стекала с листьев, и под ногами между корней журчали мелкие ручейки.
Квинн почувствовал, как на него падают крупные капли, и с трудом удержался, чтобы не втянуть голову в плечи. То ли споры, то ли сок — что-то органическое — смешивалось с водой, отчего она становилась липкой. В тени стояла прохлада, какой на Лалонде он еще не встречал.
Они подошли к гигантскому стволу. Корни изгибались наверх, словно в деревянную скалу били деревянные волны. Между толстыми жгутами темнели расщелины, поднимающиеся на высоту пяти человеческих ростов и сужающиеся до толщины лезвия. Клайв Дженсон шагнул в одну из них. Квинн, увидев, как он исчез за поворотом, пожал плечами и двинулся следом.
Метров через пять пол стал ровным, стены немного раздвинулись, и шершавая поверхность коры гигантеи сменилась гладкой древесиной. Вырезано, понял он. Брат Божий, он вырезал себе жилье в стволе дерева. Сколько же на это потребовалось сил?
Впереди появились отблески света. Квинн миновал двойной поворот и оказался в ярко освещенной комнате размером пятнадцать на десять метров и вполне обычной, если не обращать внимания на отсутствие окон. На одной стене имелся ряд крючков, на которых висели темно-зеленые водонепроницаемые куртки. Древесина гигантеи по цвету напоминала орех, только с широко расположенными волокнами, отчего казалось, будто стены обшиты широкими досками. Вдоль другой стены наподобие барной стойки тянулся длинный стол, вырезанный из цельного куска дерева. У дальнего конца стояла и равнодушно наблюдала за пришедшими молодая женщина.
Квинн расплылся в улыбке. На вид ей было лет двадцать пять, очень высокая, с темной кожей, длинными каштановыми волосами и хорошеньким носиком-пуговкой. Ее янтарного цвета блуза без рукавов и белая юбка-брюки ничуть не скрывали фигуру.
По ее лицу скользнула тень отвращения.
— Декстер, не будь таким мерзким.
— Что? Я же ни слова не сказал.
— А этого и не требуется. Я скорее соглашусь переспать с домошимпом.
— А можно я понаблюдаю?
Неприязненное выражение на ее лице усилилось.
— Стой смирно, не двигайся, или я прикажу Клайву препарировать тебя.
Она достала из стола сенсорный зонд.
