Согласно почти непогрешимому правилу, принадлежность к обществу эденистов означала наличие сродственной связи и проживание в биотопе; и уж конечно каждый эденист перед смертью возвращался в свой биотоп или хотя бы перемещал в его сущность свои мысли. В физическом отношении биотехнические системы, интегрированные в общество, обеспечивали довольно высокий уровень жизни при сравнительно небольших затратах — на стоимость переработки астероидного мусора в воронке биотопа и внутренних механических систем вроде лифтов в космоскребах и транспортных трубопроводов. В культурном отношении симбиоз был более изощренным. За исключением Змеев, население биотопов практически было лишено психологических проблем; хотя эденисты и обладали полным спектром эмоций, присущих любой личности, они были намного более уравновешенными. Грандиозным стабилизатором их сознания служила перспектива продолжить существование после физической смерти в качестве составляющей коллективной сущности биотопа. Это обстоятельство ограждало эденистов от большинства человеческих психозов. Обретенная таким образом свобода давала непоколебимую уверенность в себе, которую адамисты почти всегда считали непростительным высокомерием. Кроме того, неравенство двух этих обществ в материальном положении также способствовало формированию образа эденистов как аристократов человечества.
Но эденизм в значительной степени зависел от биотопов. Биотехсооружения можно было найти только поблизости от газовых гигантов. Лишь в их колоссальной магнитосфере не было проблем с обеспечением энергией. Фотосинтез в этом отношении сильно проигрывал, ведь тогда требовалась установка мембран, аналогичных листьям растений, что влекло за собой огромные трудности из-за непрерывного вращения биотопов, а также требовало защиты как от бомбардировки элементарными частицами, так и от радиации. Таким образом, эденистам оставалось осваивать газовые гиганты Конфедерации.
Но имелось и одно исключение, одна сравнимая с Землей планета, которую они успешно заселили: Атлантида, названная так по той причине, что ее поверхность полностью занимал гигантский соленый океан. Единственной статьей экспорта были морские деликатесы, которыми Атлантида прославилась на всю Конфедерацию. Скрывающаяся под водной гладью жизнь оказалась настолько разнообразна, что даже после двухсот сорока лет, прошедших с начала освоения, была классифицирована едва на треть. Атлантида привлекала множество торговцев, как независимых, так и состоящих в различных компаниях, и потому Сиринга сразу после окончания срока контракта направила «Энону» туда.
Сиринга решила начать независимую торговлю, едва вышел приказ о ее увольнении со службы на флоте. Перспектива провести несколько лет, перевозя гелий-3, вызывала у нее депрессию. Танкерные контракты, гарантирующие стабильный доход, были популярны у капитанов космоястребов, и она сама занималась поставками топлива, когда «Энона» только начинала летать, но снова подчиняться строгому распорядку она не хотела, суровой дисциплины ей хватило на флоте. В этом ее поддерживали и остальные члены экипажа, за исключением Чи, покинувшего корабль вместе с боевыми системами из нижней части корпуса. Несмотря на некоторые сомнения, настойчиво посещающие ее мысли, Сиринга считала свой выбор огромным шагом вперед по сравнению с необходимостью неукоснительно выполнять чьи-то приказы.
Колебания дочери не укрылись от Афины, и она подсказала, что Норфолк находится в том же секторе, а потом целый вечер посвятила воспоминаниям о собственных полетах к этой планете ради знаменитых «Слез». Тремя днями позже «Энона» покинула ремонтный док космопорта Ромула; в грузовом отсеке были установлены новенькие захваты, получена лицензия гражданского судна и свидетельство департамента астронавтики Конфедерации, дающее право на перевозку грузов и до двух десятков пассажиров, жилой тороид переоборудован, и экипаж нетерпеливо ждал начала новой жизни.
Корабль вышел из червоточины в ста пятнадцати тысячах километров над Атлантидой, почти над самой линией терминатора. Сиринга почувствовала, что через сенсоры космоястреба планету осматривают все члены экипажа. В ощущении коллективного восхищения сомневаться не приходилось.
Атлантида предстала безупречной синевой, прерываемой лишь спиралями чистейших белых облаков. Шторма здесь случались реже, чем в обычных мирах, где в непрекращающейся борьбе воздух перемешивали континентальные и морские ветра. Самой неспокойной областью считалась зона тропиков, где проявлялся эффект Кориолиса. Оба полярных ледника представляли собой почти идентичные круги с удивительно ровными краями.
Рубен, сидевший рядом с Сирингой в ее каюте на трансформируемой кушетке, крепче сжал ее руку.
— Ты сделала прекрасный выбор, дорогая. Настоящий вдохновляющий старт гражданской жизни. Знаешь, за весь мой долгий век я здесь еще ни разу не был.
