Капитан Монтгомери с легким ощущением вины вспомнила о флек-диске, лежавшем в нагрудном кармане. Да и информация, получаемая ими из Даррингхэма в последние дни, была довольно запутанной. Может, и к лучшему, что они отсюда улетают. По крайней мере, когда представители компании начнут задавать вопросы, можно будет сослаться на посла.
— Как скоро мы сможем покинуть орбиту? — спросил сэр Эсквит.
— Как только вернется Киерон. Знаете, вы не имели права посылать его в такой рейс.
— Мы можем ждать еще два оборота вокруг планеты.
— Без своего пилота я не полечу.
— Если они к тому времени не вернутся на борт, считайте, что пилота у вас больше нет.
Фарра повернула голову в его сторону.
— Так что же происходит там, внизу?
— Я бы и сам хотел это знать, капитан. Могу сказать лишь одно: я чертовски рад, что мы улетаем.
«Макбоинг» отстыковался, когда «Экуан» вошел в область полутени. Пилот запустил орбитальные маневровые двигатели и ушел вниз по эллиптической орбите, которая должна была вывести его в верхние слои атмосферы Лалонда. На «Экуане» начались предполетные проверки ионных двигателей и ядерных реакторов. Члены экипажа разошлись по каютам, где работала система жизнеобеспечения, чтобы закрепить разболтавшееся оборудование и убрать накопившийся мусор.
— Я его засек, — объявил офицер-навигатор.
Капитан Монтгомери обратилась к бортовому компьютеру и переключилась на информацию с наружных сенсоров.
Над темневшим восточным краем Амариска протянулся длинный инверсионный шлейф голубоватой плазмы; аппарат, его оставивший, летел над прибрежными скалами на высоте пятьдесят километров и продолжал подниматься. Сияние было настолько ярким, что его отражали покрытые снегом вершины.
Бортовой компьютер «Экуана» получил запрос на открытие коммуникационного канала.
Ральф Хилтч заметил, насколько спокойнее стал Киерон Сайсон, установив связь с кораблем. Ральф и сам вздохнул с облегчением, поскольку после приземления космоплана на Лалонде все переговоры стали недоступны. Но он не придал этому особого значения и твердо рассчитывал, что коммуникационный блок заработает. Эти схемы славились своей надежностью.
Желтые огоньки, предупреждающие о загрязнении, все еще мигали, хотя звуковой сигнал пилот давно отключил. От пыльного сухого воздуха у Ральфа першило в горле. По мере набора высоты над океаном сила тяжести постепенно уменьшалась и басовитый рев реактивных двигателей становился все тише.
Но если воздух, которым им пришлось дышать, был скверным, то психологическая атмосфера в тесной кабине космоплана была просто убийственной. Джеральд Скиббоу скорчился на заднем сиденье, прикованный наручниками к подлокотникам кресла. Его пальцы, вцепившиеся в мягкую обивку, побелели от напряжения. После закрытия входного люка он притих, да и Уилл с Дином только и ждали повода, чтобы оторвать ему голову. Смерть Дженни была быстрой (благодарение Богу), но повергла их в шок.
Ральф понимал, что должен бы просмотреть сохраненные воспоминания о человекоподобных существах и оценить представляемую ими угрозу, но никак не мог себя заставить это сделать. Пусть их изучением займутся в отделении разведки на Омбее, они не испытывают таких чувств, как он. Дженни была для него не только отличным офицером, но и хорошим другом.
Реактивные двигатели космоплана отключились. В состоянии невесомости желудок Ральфа поднялся к самому горлу. Пришлось обратиться к нейронаноникам за программой подавления тошноты и быстро запустить ее.
Джеральд Скиббоу, увидев, что слипшиеся концы его грязной, пропитанной кровью бороды поднялись до уровня носа, задрожал всем телом.
Ангар «Экуана» представлял собой цилиндрическое помещение из металла, усиленного дополнительными распорками; стены из-за чередования темных углублений и блестящих поверхностей казались полосатыми. Космоплан со сложенными крыльями просунул немного сплюснутый овальный нос через открытый люк в ждущее наготове фиксирующее кольцо. Контактные зажимы вошли в соответствующие гнезда, расположенные позади купола радара, и втянули «Макбоинг» внутрь.
В кабину вошли три охранника, привыкшие справляться с непокорными привами в невесомости, и тотчас закашлялись, вдохнув воздух, насыщенный частицами пепла.
Уилл снял с Джеральда Скиббоу наручники.
— Ну, что же ты не бежишь? — насмешливо поинтересовался он.
Джеральд Скиббоу ответил ему презрительным взглядом, но его высокомерие быстро сменилось испугом, как только тело приподнялось над креслом. Он отчаянно замахал руками, стараясь схватиться за поручни.
Ухмыляющиеся охранники подошли ближе.
— Вот так и буксируйте его до места, — сказал им Ральф. — А ты, Скиббоу, не вздумай хулиганить. Мы будем рядом, и мы вооружены.
— На корабле нельзя пользоваться импульсными карабинами, — возразил ему один из охранников.
— Правда? Это мы еще посмотрим.
Джеральд Скиббоу неохотно отпустил поручень и позволил охранникам взять его за руки. Все восемь человек поплыли по цилиндрическому переходу, ведущему из ангара в отсек с нуль-тау-капсулами.
