Граница пространства-времени растаяла вокруг «Мщения Вильнева» в тот самый момент, когда корабль восстановил свой размер до полных сорока восьми метров. Солнечный ветер и рассеянный свет далекого солнца Новой Калифорнии снова коснулись кремнийорганического корпуса. Из углублений плавно поднялись черные металлические вздутия с золотистыми линзами — боевые сенсоры ближнего действия. В радиусе пятисот километров они искали один конкретный предмет.
Потоки информации с сенсоров хлынули в мозг Эрика Такрара волной монохромных символов. Курсоры забегали по постоянно изменяющимся дисплеям, неуклонно приближаясь к одной определенной точке — совсем как кружащие над падалью стервятники. Радиация, масса и данные лазерного сканирования возвращались к исходным показателям.
Из мерцающих бинарных фракталов материализовалась и повисла в пространстве «Хрустальная луна», до которой было всего двести шестьдесят километров. Межзвездный грузовой корабль длиной восемьдесят метров; на одном конце выделялся цилиндр обитаемого отсека, на другом — покрытые серебристой амальгамой резервуары и тускло-красная камера ядерного двигателя. На внешней стороне обитаемой палубы, чуть ниже жилого отсека, пышным воротником развернулись теплоотводящие панели, а перед ними громоздились тарелки коммуникационной системы. Средняя секция корабля состояла из шестигранной рамы, на которой в пять рядов были закреплены грузовые капсулы, к части из них с обитаемой палубы тянулись силовые кабели и трубы.
Из сопла термоядерного двигателя вырывалась тонкая двадцатипятиметровая струя голубоватой плазмы, толкающей «Хрустальную луну» с неизменным ускорением в шесть десятых g. Корабль пять дней назад покинул астероид Техейма, взяв груз промышленного оборудования и ядерных микрогенераторов, предназначавшийся для поселения Юкайа в наружном астероидном поясе Дана, окружавшем газовый гигант Сакраменто. Пояс Дана являлся самым малонаселенным из трех, и потому движение здесь было довольно редким. Единственной связью «Хрустальной луны» с цивилизацией (и защитой флота) оставался микроволновый коммуникационный луч, направленный на Юкайю, до которой было триста двадцать миллионов километров вперед по курсу.
Нейронаноники Эрика закончили расчет цели, и он дал команду на выстрел рентген-лазера.
Коммуникационные тарелки «Хрустальной луны» в двухстах пятидесяти километрах от него разлетелись вихрем алюминиевых снежинок. На передней поверхности жилого отсека появился длинный коричневый шрам.
«Господи, надеюсь, что в кабине никого не было».
Эрик постарался загнать эту мысль глубоко в подсознание. Выход из роли даже на одно мгновение мог грозить ему смертью. Это предостережение крепко-накрепко вдолбили ему еще в академии. Для подавления неконтролируемых эмоций ему в нейронаноники даже была загружена специальная поведенческая программа. Но опасность представляли и мимолетное вздрагивание, и нечаянный вздох.
«Мщение Вильнева» запустил термоядерный двигатель и помчался к подстреленному кораблю с ускорением в пять с половиной g. Эрик сделал еще два выстрела из лазера, на этот раз целясь в камеру ядерного двигателя. Вырывающееся из нее пламя погасло. Из пробоины на скрытой в тени стороне корпуса хлынула охлаждающая жидкость — фонтан серо-голубого пара ринулся прочь от кормы.
— Отличная работа, Эрик, — заметил Андре Дюшан.
С помощью нейронаноников он дублировал контроль за стрельбой. Если бы новый член экипажа не произвел выстрел, он сам бы сделал это уже через несколько миллисекунд. Даже после происшествия в баре «Каталина» у Андре еще имелись кое-какие сомнения. В конце концов, О’Флаэрти — до известной степени — был одним из них, и его ликвидация не вызвала бы особых угрызений совести, независимо от того, на чьей ты стороне. Но выстрел по безоружному гражданскому кораблю… Такрар заслужил свое место на борту, решил Андре. И отключил дублирующую систему.
В ста двадцати километрах от «Хрустальной луны» Андре выполнил поворот и начал торможение. Разошлись створки дверей ангара. Невзирая на увеличившуюся тяжесть, Андре принялся насвистывать.
У него имелись все основания радоваться. Пусть совершенный ими межпланетный прыжок был совсем небольшим, но выход в двухстах шестидесяти километрах — это отличный результат. После вылета с Техеймы «Мщение Вильнева» оставался на орбите Сакраменто, и они использовали все сенсоры для наблюдения за траекторией, которую им продал Лэнс Коулсон, пока не обнаружили слабые следы выхлопов «Хрустальной луны». При наличии точных координат и данных об ускорении в реальном времени оставалось только определить координаты прыжка.
Двести шестьдесят километров. Такая точность могла бы посрамить даже некоторых космоястребов.
