Он опустил руку и уставился на дверь лифта. В кабине вместе с ними ехали два сержанта Транквиллити, отчего казалось, что лифт переполнен. Дверь открылась на двадцать пятом этаже космоскреба Сент-Оуэн, перед вестибюлем заметно меньшего, чем обычный, размера. Половину этажа занимали апартаменты Парриса Васильковского, а на второй половине располагались офисы его компании и квартиры сотрудников.
— Спасибо, что согласилась пойти со мной, — сказал Джошуа, когда они подошли к дверям апартаментов.
Он уже чувствовал, как от волнения сжимается желудок. Сегодня ему предстояло решающее сражение. А присутствие Ионы должно было произвести на Парриса Васильковского соответствующее впечатление. Никакой другой аргумент на него бы не подействовал.
— Я хочу быть с тобой, — тихонько ответила Иона.
Он наклонился и поцеловал ее.
Мускульная мембрана двери разошлась, и перед ними предстала Доминика. Она выбрала сегодня черное платье без рукавов с длинной юбкой и глубоким V-образным вырезом. Густые светлые волосы были слегка завиты и волной рассыпались по плечам. Приподняв в улыбке кончики полных алых губ, она заключила Джошуа в объятия.
После приветствия он с виноватым видом выпрямился, не в силах отвести взгляда от ее декольте. В голове безо всякой помощи нейронаноников пронесся вихрь воспоминаний. Джошуа успел забыть, как великолепно она выглядит.
— Не обращайте на меня внимания, — хрипловатым голосом произнесла Доминика. — Я обожаю юных влюбленных.
Иона хихикнула.
— Добрый вечер, Доминика.
Девушки расцеловались. Потом настала очередь Джошуа.
— Осторожнее, — насмешливо предупредила Доминику Иона. — А то можешь что-нибудь подцепить. Бог знает, чем он занимался на Норфолке.
Доминика усмехнулась.
— Думаешь, он плохо себя вел?
— Это же Джошуа, я
— Эй, — протестующе воскликнул Джошуа. — Там была сугубо деловая поездка.
Девушки громко рассмеялись. Доминика пригласила их в апартаменты. По пути Джошуа заметил, что ее юбка сшита из длинных полосок ткани с разрезами до самых бедер. При ходьбе ткань колыхалась, позволяя ему на мгновение увидеть ноги девушки и даже очень тесные белые трусики.
Он едва сдержался, чтобы не застонать. Ему и так трудно было сосредоточиться, даже без этого дополнительного отвлекающего фактора.
Из двух овальных окон столовой открывался вид на тусклый полумесяц Мирчаско; к югу от экватора столкнулись два огромных белых циклона, не желающих уступать друг другу вот уже шесть дней. Полиповые стены от пола до потолка закрывали стеклянные панели, испускающие неяркий теплый свет, и каждую украшало нанесенное тонкой гравировкой изображение какого-нибудь животного. Большинство зверей и птиц имели земное происхождение: львы, газели, слоны, ястребы, — но встречались и более экзотичные существа с других планет, не наделенные разумом. Образующие картины штрихи незаметно для глаза двигались, заставляя птиц хлопать крыльями, а зверей перебирать ногами; каждый цикл их движения растягивался на несколько часов. Стол был изготовлен из дерева халкетт, произрастающего на Кулу, на его золотистой поверхности причудливым рисунком выделялись алые волокна. Полированную столешницу украшали три старинных канделябра, в которых на тонких белых свечах подрагивали маленькие огоньки.
На ужине присутствовало шесть человек. Во главе стола сидел Паррис, прекрасно смотревшийся в черном смокинге. Парадный костюм был ему очень к лицу и вкупе с вьющейся серебристо-седой шевелюрой придавал вид благородного патриарха. Напротив хозяина занимала место Симона, его нынешняя любовница, красивая двадцативосьмилетняя женщина, чьи генномодифицированные хромосомы подарили ей кожу темно-орехового оттенка и волосы на тон светлее, чем у Доминики, — контраст шокирующий, но восхитительный. Она была на восьмом месяце беременности — носила третьего ребенка Парриса.
Джошуа и Доминика оказались за столом рядом, и ее длинные ноги во время всего ужина то чуть поднимались, то опускались, неизменно скользя по его брюкам. Он изо всех сил старался игнорировать это, но подергивающиеся уголки губ выдавали его не только Ионе, но и, как он подозревал, Симоне тоже.
Напротив них сидели Иона и Клемент, сын Парриса. Ему исполнилось восемнадцать лет, он не обладал порочным очарованием старшей сестры, но был жизнерадостным и спокойным парнем. И красивым, по мнению Ионы, хотя и не той красотой хищника, которая привлекала ее в Джошуа. Приятное лицо Клемента обрамляли светлые волнистые волосы, унаследованные от Парриса. Юноша недавно вернулся после первого года обучения в университете Кулу.
— А я до сих пор не был на Кулу, — сказал Джошуа, пока официант в белой куртке с помощью двух домошимпов убирал со стола посуду после десерта.
— Ты думаешь, тебя бы туда пустили? — вкрадчиво осведомилась Доминика.
— Торговцы Кулу образуют тесный картель, туда нелегко вклиниться.
