Рубра ничего не мог сделать. Самый многообещающий протеже за многие десятилетия оказался для него потерян. Окно сродственной связи между ним и Дариатом оставалось закрытым; это был самый надежный блок, с которым пришлось столкнуться биотопу, и он оставался в действии даже во время сна. После месяца тщетных попыток Рубра был вынужден отступиться, подсознание Дариата оставалось запертым даже для самых мягких воздействий. Блок работал не столько на осознанном желании, сколько на чисто психологическом запрете. Возможно, это были последствия травмы.
Рубра проклял неудачного потомка и сосредоточился на подборе очередной кандидатуры. Наблюдение за Дариатом было возложено на одну из автоматических подпрограмм. Проводимые от случая к случаю проверки показывали полный распад личности: Дариат либо был пьян, либо пытался наскрести денег, ввязываясь в махинации, сомнительные даже по понятиям Валиска. Он никогда не нанимался на постоянную работу, питался пастой из желез космоскреба и порой на целые дни подключался к флек-альбомам. И больше ни разу не приближался к женщинам.
Так продолжалось тридцать лет. Рубра уже не утруждал себя наблюдением за этим пропащим человеком. А потом к Валиску подошел «Йаку».
Появление «Йаку» над Опунцией через шесть дней после его старта с Лалонда не вызвало никаких вопросов. К тому времени, когда грузовой звездолет послал запрос и получил разрешение на заход в док, еще ни один из флек-дисков Грэма Николсона не был доставлен к месту назначения. По мнению сущности биотопа и небольшой группы разведки при посольстве Эйвона (единственном представительстве Конфедерации, допущенном Руброй в биотоп), это был обычный грузовой корабль, каких космопорт Валиска принимал и отправлял до тридцати тысяч за год.
«Йаку» вышел в реальное пространство немного дальше от Валиска, чем это было принято, и дольше обычного корректировал полетный вектор — ядерный двигатель работал в весьма странной манере. Но корабли адамистов, посещавшие Валиск, нередко маневрировали на грани нарушений всех правил департамента астронавтики Конфедерации.
Корабль опустился на край трехкилометрового диска, служившего стационарным космопортом Валиска, и запросил дозаправку. Капитан определил требуемые объемы гелия-3, водорода, кислорода, воды и даже продуктов питания, и уже через десять минут обслуживающие компании приступили к выполнению заказа.
Из корабля в биотоп вышли три человека. Согласно паспортным флек-дискам, это были Мэри Скиббоу, Алисия Кохрейн и Манза Бальюзи, двое последних при этом числились членами экипажа «Йаку». Все трое, имея при себе лишь небольшие сумки с одной сменой одежды, без проблем прошли формальную проверку иммиграционной и таможенной службы Валиска.
Четырьмя часами позже «Йаку» с полными резервуарами стартовал с Валиска в направлении Опунции. Координаты следующего пространственного прыжка было невозможно определить, поскольку корабль скрылся за газовым гигантом. О пункте назначения «Йаку» никаких записей не осталось.
Дариат сидел за стойкой бара «Оазис Табиты», как вдруг его внимание привлекла девушка. Тридцать лет малоподвижной жизни и диета из пасты, синтезированной железами космоскреба, не лучшим образом отразились на его когда-то стройной фигуре. Его полнота уже граничила с ожирением, кожа стала местами шелушиться, а неделю не мытые волосы слиплись от жира. Он давно не придавал значения своему внешнему облику, а свободное одеяние, похожее на тогу, скрывало многочисленные складки на теле.
А вот девушка оказалась абсолютной ему противоположностью: молодая, длинноногая, с великолепной грудью и изящным личиком, загорелая и подтянутая. Одета она была в белую обтягивающую футболку и коротенькую черную юбку. И она привлекла не только его взгляд. В «Оазисе Табиты» собирались отчаянные ребята. А такая красотка могла стать ходячим поводом для потасовки. Подобное случалось и раньше. Но девушка, казалось, ничего не замечала вокруг, во всем ее облике было что-то завораживающее. И тем большее удивление вызывал ее спутник.
Андерс Боспурт, в физическом отношении почти ее двойник — двадцать с небольшим лет, крепкие мускулы, самое симпатичное загорелое лицо, какое только можно получить за деньги. Но ему не хватало ее юношеского очарования, его глаза и губы улыбались (не зря же на них потрачено столько средств), но искреннего чувства в них не увидеть. Андерс Боспурт был в равной мере жиголо, сводником, наркоторговцем и звездой порнодисков.
Странно, что девушка этого не замечала. Конечно, в случае необходимости этот тип умел казаться обворожительным, к тому же бутылка дорогого вина на их столике уже почти опустела.
Дариат жестом подозвал бармена.
— Как ее зовут?
— Мэри. Сегодня днем прилетела на звездолете.
