Северный торец Транквиллити трехкилометровой осью соединялся с невращающимся космопортом: диском из металлических брусьев диаметром четыре с половиной километра, чья поверхность была занята вспомогательными службами, топливными резервуарами и посадочными опорами, напоминая гигантскую паутину, в которую попал целый рой кибернетических насекомых. Здесь кипела деятельность, ничуть не менее бурная, чем в любом космопорте эденистов, только в Транквиллити загружались и разгружались, заправлялись и принимали пассажиров корабли адамистов.
Позади тускло-серебристого диска гордо возвышались три круглые опоры: причалы для биотехкораблей, спускающихся и поднимающихся с грациозной ловкостью. Их геометрическое разнообразие восхищало не только посетителей космопорта, но и всех жителей биотопа; смотровые площадки, выходящие на эту сторону, были чрезвычайно популярны не только среди молодежи, но и у людей зрелого возраста. Мирчаско — то самое место, где спаривались, выращивали потомство и умирали черноястребы. Транквиллити стал одной из немногих их легальных баз. Здесь же при готовности выложить около двадцати миллионов комбодолларов можно было купить и яйца черноястребов, причем никто не задавал лишних вопросов.
По всему периметру торца в окружающее пространство тянулись сотни органических кабелей; постоянное воздействие космической пыли и удары частиц почти ежедневно приводили к пробоям, и потому кабели были снабжены специальными железами, компенсирующими повреждения. Вращение биотопа обеспечивало постоянное натяжение кабелей, и они отходили от оболочки, будто свинцово-серые спицы колеса космического велосипеда. Эти кабели пронизывали исполинскую магнитосферу Мирчаско и вырабатывали колоссальной силы электрический ток, обеспечивая энергией биологические процессы в клеточном слое Транквиллити, осевую осветительную трубку, а заодно и обитателей биотопа. Для регенерации структуры полипа Транквиллити ежегодно поглощал тысячи тонн астероидных минералов, но химические реакции давали лишь малую часть необходимой энергии.
В середине цилиндрического тела биотопа располагался город с населением более трех миллионов человек; вдоль экватора протянулась полоса космоскребов — пятисотметровых башен, выходящих за пределы оболочки и снабженных длинными закругленными прозрачными панелями, откуда в космос лился теплый желтоватый свет. Вид, открывающийся из роскошных апартаментов, был поистине захватывающим: звезды, чередующиеся с картиной охваченного бурями газового гиганта и его небольшой коллекцией колец и лун. Вечное и постоянно меняющееся зрелище, поскольку ради создания стандартной земной гравитации у основания башен биотоп постоянно вращался. Здесь адамисты могли увидеть картину, доступную эденистам по праву рождения.
И нет ничего удивительного в том, что Транквиллити с его либеральными банковскими законами, низкими налогами, возможностью нанять черноястребов и беспристрастной сущностью биотопа, контролирующей внутренний порядок, так что преступность оставалась на самом низком уровне (условие, необходимое для спокойствия поселившихся здесь миллионеров и миллиардеров), стал одним из главных независимых торговых и финансовых центров Конфедерации.
Но в самом начале Транквиллити задумывался вовсе не как налоговый рай, это произошло позже, вследствие отчаянной необходимости. Биотоп был зарожден в 2428 году по приказу кронпринца Кулу Михаэля Салданы как модифицированная версия эденистских биотопов, по запросу самого принца дополненная некоторыми уникальными свойствами. Он задумывал создать базу, где сливки ксеноспециалистов будут изучать наследие леймилов, чтобы установить постигшую их судьбу. Его поступок вызвал значительное недовольство всего семейства.
Королевство Кулу было христианским государством, и его население отличалось набожностью. Король являлся хранителем веры во всем государстве, а поскольку биотехи всегда ассоциировались с эденистами, адамисты (тем более, добрые христиане) фактически отвергали эту особую ветвь технологий. Принцу Михаэлю, возможно, сошло бы с рук выращивание Транквиллити; самодостаточный биотоп как нельзя лучше подходил для изолированного научного проекта, и соответствующая пропаганда помогла бы сгладить скандал. Королевской власти не чужды некоторые противоречия, и это лишь усиливает ее мистическую составляющую, особенно в тех случаях, когда это относительно безобидно.
Но попыток оправдаться так и не последовало; пробудив к жизни биотоп, принц Михаэль не остановился и усугубил свое первоначальное «преступление» (особенно в глазах церкви и, что более важно, в глазах Тайного совета), когда имплантировал себе нейронные симбионты, позволяющие установить сродственную связь с растущим Транквиллити.
Последней каплей стал поступок, осужденный конклавом епископов Кулу как ересь и произошедший в 2432 году, в год смерти отца принца, короля Джеймса. Михаэль внедрил ген сродственной связи своему первенцу, сыну Морису, чтобы тот тоже имел возможность общаться с самым новым и самым необычным подданным королевства.
