После первых мучительных лет ссылки Михаэль Салдана, насколько смог, восстановил б
Михаэль умер в 2513 году, и титул Владыки Руин с гордостью принял его сын Морис, продолжавший дело отца. Он был глубоко убежден, что разгадка катастрофы леймилов является смыслом всего существования Транквиллити. И стремился к ней до самой своей смерти в 2601 году.
С тех пор научная деятельность никогда не прерывалась. Транквиллити объявил, что наследник Мориса, третий Владыка Руин, продолжит проект, но не станет искать публичности. Заявление это в свое время вызвало массу слухов; говорили, что личность биотопа полностью завладела властью, что королевство Кулу пытается вернуть биотоп себе, что эденисты готовы принять Транквиллити в свое общество (ранее ходил слух о краже Михаэлем семени биотопа у эденистов) и что готовится изгнание адамистов. Но ничего не происходило. Сущность биотопа с самого начала объединяла в себе гражданскую и полицейскую власть, используя служащих для поддержания порядка, так что ничего не изменилось, налог составлял все те же два процента, черноястребы кружили в брачных полетах, коммерческая деятельность поддерживалась, и творчество в области финансов не запрещалось. А раз статус-кво сохранялся, кто стал бы задумываться, чьи нейроны правят балом, человеческие или биотехнические?
Джошуа, стараясь поменьше нагружать левую ногу, уже поковылял к выходу, как вдруг ощутил чью-то руку на своем плече.
— Ой.
— Джошуа, друг мой, мой очень богатый друг! Вот это денек, да? И это твой день. — Перед ним возникло сияющее лицо Баррингтона Грира. — Ну, и что ты теперь собираешься делать? Женщины? Роскошная жизнь?
Его взгляд никак не мог сфокусироваться, похоже, он и впрямь находился под действием стимулирующей программы. Впрочем, он это заслужил — аукционный дом получал три процента от суммы каждой сделки.
Джошуа улыбнулся в ответ почти смущенно.
— Нет, я намерен снова уйти в космос. Немного посмотреть Конфедерацию. Это что-то вроде давней мечты.
— Эх, если бы можно было вернуть молодость, я поступил бы так же. Благополучная жизнь привязывает тебя к одному месту, а это расточительство, особенно в твоем возрасте. Развлекаться до тошноты, какой в этом смысл? Ты должен воспользоваться этими деньгами, чтобы выбраться отсюда и чего-то достичь. Рад, что у тебя есть мозги. Так ты собираешься купить яйцо черноястреба?
— Нет. Я хочу вернуть «Леди Мак».
Баррингтон Грир поджал губы в печальном восхищении.
— Я помню, как здесь появился твой отец. Ты в чем-то похож на него. Как я слышал, производишь такое же впечаление на женщин.
Джошуа криво усмехнулся.
— Пошли, — позвал его Баррингтон Грир. — Хочу поставить тебе выпивку. Вернее, оплатить твой ужин.
— Может, завтра, Баррингтон. Сегодня я буду развлекаться, пока меня не стошнит.
Домик у озера принадлежал отцу Доминики, утверждавшему, что прежде хозяином был Михаэль Салдана, который жил там, пока не достроились космоскребы. Дом состоял из нескольких помещений, опоясывающих скалу над озером неподалеку от северного торца. Стены, казалось, были вырезаны из камня ветрами. Внутреннее убранство поражало своей простотой, но простотой очень дорогой — своего рода место для отдыха и временного пребывания, а не постоянное жилье. Комнаты украшали со вкусом подобранные произведения искусства разных эпох, а по углам, для создания яркого контраста, цвели растения из многих миров.
За широкими, от пола до потолка, окнами открывался вид на озеро; осветительная трубка Транквиллити еще только начинала тускнеть, переходя к привычным ночным сумеркам, а внутри набирала обороты веселая вечеринка. Оркестр из восьми музыкантов наигрывал раги двадцать третьего столетия, в процессорные блоки были загружены экстравагантные стимулирующие программы, и официанты сервировали буфет только что доставленными морскими деликатесами с Атлантиды.
Джошуа, одетый в свободные серо-голубые брюки и зеленый китайский жакет, удобно устроился на длинном диване в главной гостиной и отвечал на поздравления как знакомых, так и незнакомых людей. Компания Доминики состояла исключительно из беспечной молодежи, богатой даже по меркам Транквиллити. И они-то уж знали, как надо развлекаться. Джошуа казалось, он видит, как вибрируют стены из полипа, сотрясаемые возгласами с временно устроенной танцплощадки.
Он сделал еще глоток «Слез Норфолка», прозрачная жидкость легко прошла по горлу, словно охлажденное слабенькое вино, а в желудок ударило кипящим виски. Великолепно! Пять сотен комбодолларов за бутылку. О господи!
