Первого погибшего легионера я даже не заметил — только его разинутый в беззвучном вопле рот, который сразу же растворился в воздухе, как смытый волной с песка рисунок. Второго — увидел во всех подробностях: только что демон стоял в строю, сжимая древко алебарды, — и вот уже его тело обращается в едва уловимый глазом пар.
Все легионеры по периметру построения вдруг начали таять: просто растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь исчезающую призрачную взвесь и эхо оборванных криков. Сначала десятками, потом сотнями, потом…
С трудом поднявшись на ноги, я попытался активировать хоть какую-нибудь способность, но тщетно — та же невидимая сила, что сбила меня с небес, продолжала душить любую попытку сопротивления. Пространство вокруг искажалось, словно издеваясь надо мной, переворачивая…
— Все вверх дном! Все ходуном! — исступленно орал Шутник Ридик. — Я предупреждал! И вот это случилось! Все вверх дном! Все ходуном! Все…
— Риди… — Отчаянный крик суккубы Лерры оборвался.
Последние из Летучего отряда растворились в воздухе прямо перед моими глазами — исчезли, словно их и не было. Яростный рев вырвался из моей груди, когда я попытался прыгнуть следом, но ноги предательски подломились, и я рухнул на землю. Падение с высоты не только опустошило две трети моей шкалы жизни, но и превратило кости в острые осколки, пронзающие плоть изнутри. Даже если бы я мог бежать, спасения не было: мы оказались в кольце невидимой смерти, что безжалостно растворяла и демонов, и смертных из Чистилища, неумолимо сжимая тиски.
Оставалось только бессильно смотреть, как гибнут мои товарищи, и ждать своего конца.
— В круговую фалангу! — взревел Молох, пытаясь организовать оборону против невидимого врага. — Держать строй! Спина к спине!
Но его команды только сделали хуже: собранные в плотные группы демоны становились еще более легкой добычей. Я видел, как целые отряды просто исчезали, словно их поглощало великое ничто, растворялись в воздухе, не оставляя ничего, кроме отчаянных взглядов, запечатлевшихся в моих глазах.
Я видел, как Сильва пыталась спасти хотя бы молодых демонов, прикрывая их собой. Она держалась до последнего, как и подобает дочери Диабло, но пространство вокруг них уже начало искажаться. Через мгновение от них остался только ее сломанный меч, тускло поблескивающий в сумраке Окаянной бреши, — зарубкой на сердце еще одна потеря, которую я не смог предотвратить.
Спасти ее пытался Тарзак, который как-то, наверное используя магоинженерный гаджет, создал вокруг себя защитный купол чистой тьмы, накрывший с десяток демонов. Мгновение купол держался, но лопнул, забрав с собой сына Белиала и всех, кто успел укрыться под его защитой. В этой мясорубке я так и не понял, был ли там Деспот.
В этот момент я сообразил: мы обречены. Что бы мы ни делали, невидимый враг просто стирал нас из реальности, отрезая все пути к отступлению и сжимая сферу.
— Центурион, вот ты где! — закричал Горвал, спеша ко мне. Он и остальные из моей когорты держались вместе. — Ранен? Сейчас мы тебя вытащ…
Его голос оборвался, а спустя секунды моя когорта просто перестала существовать. Славикус с его неизменной флягой, молчаливый Холод, виртуоз меча Мурасаме, гордая Анила, проглот Кродис, мой ординарий Агата, могучий Рубин — все они исчезли за считаные секунды. Я даже не успел попрощаться, а разум лишь сделал пометку, что незримый убийца не тронул тело Угар-Намтара, свалившегося на землю после исчезновения Рубина.
Где-то в череде мельтешащих демонов я заметил союзных смертных: Ириту, Краулера, Бомбовоза, Тиссу и Гироса. Они пытались пробиться ко мне, но пространство вокруг них уже начало сжиматься. Я устремился к ним, отчаянно пытаясь успеть, но споткнулся, а когда поднялся, их и след простыл.
Генералы пали последними. Яростный Молох, пытаясь организовать хоть какое-то сопротивление. Расхохотавшийся в отчаянии Аваддон, бросившийся на невидимого врага с боевым кличем. Суровый Агварес, до последнего прикрывавший отступление выживших…
В небе парил Люций в теле Скифа, наблюдая за расправой с нескрываемым удовольствием.
На вершине холма в группе призванных я видел улыбающегося Лариона, его руки, воздетые к беззвездному небу Окаянной бреши, словно дирижировали происходящим. Улыбка верховного жреца казалась особенно жуткой — словно добрый целитель дарил ее ребенку.
Остальные смертные, ставшие приманкой для нас, стояли в отдалении, не вмешиваясь. Да и незачем: мы подверглись тщательно спланированному массовому истреблению, и наша сила, наши уровни, даже мое преимущество в скорости — все это не имело ровным счетом никакого значения.
Лишенный возможности даже нормально ходить, я полз по умирающей земле в сторону Лариона, надеясь, что случится чудо — мои способности возвратятся, и я смогу если не вернуть погибших, то хотя бы погибнуть достойно, а не бессмысленно раствориться в небытии. Но тут пространство передо мной снова исказилось, на этот раз иначе, словно кто-то провел ножом по ткани реальности, вспарывая ее.
