Диабло прорубал путь сквозь ряды врагов, каждый его удар сметал десятки противников, но пострадавшие демониаки не гибли, не замирали сломанными куклами, а тут же вскакивали и остервенело атаковали. Белиал, восседая на своем адском скакуне, извергал потоки темной энергии, испепеляя сотни демониаков за раз, но выжившие не замечали ни ран, ни боли и снова рвались в бой. Азмодан использовал свои многочисленные конечности, чтобы крушить врагов и защищать своих, но ему приходилось хуже всего — он был буквально облеплен врагами.
Землю усеивали тела павших, которые быстро осыпались пеплом, окрашивая почву в зловещий черный цвет. Над полем боя стоял оглушительный рев раненых и яростные боевые кличи сражающихся, сливающиеся в жуткую какофонию.
За эти краткие мгновения стало ясно, что мои демоны обречены. Координация и тактика демониаков были на голову выше, чем у обычных демонов. Они действовали как единый организм, мгновенно реагируя на любые изменения в ходе битвы, даже на сокрушительные атаки великих князей.
Больше медлить было нельзя, ведь, если не переломить ход сражения, даже присутствия Диабло, Белиала и Азмодана будет недостаточно, и Пустотный легион сметет нас. Тогда и Преисподней конец, и моим надеждам.
Стремительно вернувшись к когорте, я вытащил запас хао, выданный Агваресом.
— Горвал, раздай всем бойцам поровну!
Седой демон вытаращил глаза.
— Откуда?
— Бери, пока дают! — рявкнул я. — Пять минут вам на то, чтобы каждый усвоил свою порцию.
Получив нежданный подарок, демоны поглощали его, бросая на меня странные взгляды. Я заметил, что моему ординарию ничего не досталось: Горвал, видимо, не считал ее бойцом. Себе старый демон тоже хао не взял — неверно интерпретировал мою команду. А может, совесть взыграла.
В
— Это вам, поглотите по пути, — сказал я, но, заметив их нерешительность, прикрикнул: — Да берите уже!
Следом я обратился ко всем:
— Тринадцатая когорта, слушай мою команду! Всем приготовиться к бою! Выдвигаемся!
По рядам демонов прокатился удивленный ропот. Некоторые переглядывались с недоумением, другие нервно сжимали оружие.
— Но, центурион, — нерешительно начал Горвал, — разве легат не велела нам…
— Ситуация изменилась, — оборвал я его. — Выполнять!
Горвал колебался секунду, но потом кивнул:
— Есть, центурион! Вы слышали приказ, ублюдки! Поднимайте свои задницы!
Когорта задвигалась, засобиралась, раздался лязг оружия и доспехов. В воздухе повисло напряжение, смешанное с нервным возбуждением.
Мысленно я обратился к Ночи:
— Ты готова к битве?
— Тогда верни свой настоящий размер, Ночь, — мысленно велел я. — Мне нужно, чтобы ты повезла не только меня, но и моих демонов.
Когда она начала расти, превращаясь в исполинское чудовище, демоны отпрянули в ужасе. Послышались испуганные возгласы и ругательства.
— Чтоб у меня рог отвалился! Что это за тварь? — воскликнул Жег, отступая на шаг.
— Клянусь членом великого князя, я такого еще не видел! — выдохнул Кродис, глаза которого расширились от изумления.
Вернув свой истинный размер, Ночь возвысилась над нами, подобно живой горе. Ее покрытая бронепластинами и шипами шкура переливалась в тусклом свете, а глаза светились готовностью к битве.
— Это наш транспорт, бойцы! — крикнул я. — Забирайтесь!
Демоны колебались, с опаской глядя на огромного инрауга.
— Ну же! — рявкнул Горвал. — Вы что, предпочтете пешком идти на верную смерть?
— Да мы никуда не торопимся… — пробормотал Жег.
Но всех остальных слова Горвала выдернули из оцепенения. Взбираясь на моего инрауга, демоны действовали слаженно, хотя и не без нервозности. Они цеплялись за шипы, подтягивались, тянули руки отстающим, то и дело бросая настороженные взгляды на голову Ночи. В этой взаимовыручке чувствовалось, что мы — вся когорта — стали сплоченнее, словно хао, которое я им дал, связало нас невидимыми нитями.
Когда все девяносто девять демонов, цепляясь за шипы, взобрались на Ночь и закрепили себя ремнями, я занял свое место на загривке и оглянулся, окинув взглядом своих бойцов.
Их отношение ко мне изменилось кардинально. Центурион, добровольно раздавший рядовым свое хао, в их понимании был по меньшей мере святым. Или, если изъясняться по-демонически, благословенно проклятым. Об этом мне говорило не только восприятие, обостренное после встречи со Стражем печати, но и то, что я видел.
