Размышлять над этим я не стал: сейчас важнее было использовать полученный бонус трона демониаков. Активировав способность воскрешения, я почувствовал, как мир вокруг замер — но не так, как в
Золотое сияние, подобное первым лучам солнца над Лахарийской пустыней, разлилось над полем битвы. В этот миг, когда время словно утратило власть над реальностью, я ощутил, как сила воскрешения течет сквозь меня, подобно расплавленному металлу, ища путь к тем, кого забрала смерть.
Мгновение — и все воскресли одновременно, время тут же возобновило свой ход, а мой взгляд метался по лицам и фигурам боевых товарищей, выискивая самых дорогих.
Воздух внезапно наполнился знакомым ароматом — так пахли волосы Лилит в ту ночь, когда мы были близки. Легат материализовалась в нескольких шагах от меня, в ее глазах блеснули слезы — настоящие, от предсмертной боли, которые она тут же смахнула резким, почти яростным движением руки. Она схватилась за шею, заметалась, запаниковала, но быстро сосредоточилась, осознав, что происходит.
Деспот, Сильва и Тарзак появились вместе и тоже недалеко от меня.
Суккуба Лерра материализовалась, словно всполох пламени, а рядом с ней появился Шутник Ридик, чей рот все еще был искажен криком о том, что все перевернулось вверх дном.
В глазах генерала Молоха пылал огонь жажды отмщения, а за его спиной воскресли Аваддон и Агварес, издававшие предсмертный яростный рык.
Я вздохнул с облегчением, увидев разбросанных там и тут бойцов своей когорты. Первым заметил Горвала, моего трибуна. Следом убедился, что воскресли испепелитель Даруикинар, вечно голодный черт Кродис, демон Славикус, который был самым сильным в когорте, пока не появился я, ординарий Агата Торнхарт, рокотанк Рубин, инкуб Ницал, весельчак Жег, хмурый мечник Мурасаме, демон-альбинос Холод, суккуба Анила и интуит Кунда…
Я переживал, что воскрешение не коснется тех, кого вернула Морена. Все-таки они не были участникам Игр с самого начала. Но вернулись из небытия и они — легионеры, воскрешенные второй раз за сутки.
Я смотрел на них — всех, кого вырвал из объятий смерти, — а их взгляды были устремлены на меня, и в этой тишине, повисшей над полем битвы, я почувствовал, как тысячи невидимых нитей связывают нас воедино. Не просто узами верности или долга — чем-то бо́льшим, чем-то, что родилось в горниле бесчисленных сражений и теперь закалилось в самой смерти. Пришло время превратить этот момент единения в сокрушительную силу.
Я расправил плечи, готовясь рассказать, что они пропустили, как раздался рык Деспота:
— Не утруждай себя объяснениями, собрат Ааз! Все мы увидели руны, объяснившие, что случилось.
— Хорошо! — улыбнувшись, крикнул я. — Тогда давайте просто закончим эти Игры, демоны и смертные Чистилища! Убейте всех врагов!
— Да-а-а! — заорали смертные, а гном Краулер подпрыгнул и рассек кулаком воздух.
— Ау-у! — отозвались легионеры, ударяя себя в грудь.
— У-э-э… — разнесся по полю боя жуткий нестройный хор сотен зомби-демониаков.
С криками «Во славу Преисподней!» и «Нар’зарат!» демоны ринулись в бой.
Битва снова закипела, но роли поменялись: теперь объединенные силы демонов, демониаков-зомби, неживых легатов и освобожденных из Чистилища смертных обрушились на оставшихся без босса демониаков подобно приливной волне.
Призванные отступали, не дожидаясь приказа своего растерянного предводителя Лариона, который, потеряв всю свою надменность, метался на месте. Срывающимся голосом он выкрикивал приказы:
— Герои, да сделайте же что-нибудь! Это всего лишь жалкие зомби и слабые демоны! — Его лихорадочный взгляд скользил по рядам отступающих бойцов. — Демониаки! Хоть кто-нибудь! Разбудите Угар-Намтара! — Не получив ответа, жрец Бездны в панике завертел головой и истошно завопил: — Скиф! Где тебя демоны носят⁈
Последние слова потонули в шорохе тяжелых жреческих одеяний: Ларион развернулся, попытался бежать, но запутался в длинных полах и рухнул на землю.
Уже почти активировав
Ш-ш-шу-у-ух-х! — среди тысяч сражающихся фигур, мелькающего оружия и всполохов магии вспыхнул и разошелся белый свет. Сопутствующий шелест можно было принять за шорох осенних листьев и треск веток под копытами в эльфийском лесу.
Тело отозвалось узнаванием, словно ощутив что-то если не родное, то близкое — как, например, хао. Даже в голове всплыло само собой объяснение увиденному — это
Определив источник вспышки, я увидел, что тем, кто сотворил это, были не Дестини с Шиндлером. Им был Магвай — тоже нежить и, судя по церемонии открытия, один из величайших чемпионов призванных. Опаснейший враг!
