Пекло… Пекло… Что-то внутри меня настойчиво твердило, что мне следует туда вернуться. Причем как можно скорее, чтобы успеть к утреннему подъему легиона. Мне еще предстояло познакомиться с бойцами моей когорты, и, по-хорошему, это стоило сделать еще вчера, но предложение Ридика выпить спутало все карты. Увидев его и Лерру, я забыл обо всем.
Но зачем мне в Пекло? Какой смысл фармить хао там, если я могу создать его для собственной прокачки в любом объеме?
С этой мыслью я снова попробовал уснуть. Тщетно. Что-то тянуло вернуться в бета-Преисподнюю и не давало заснуть. Мне, познавшему несколько
Поднявшись, я осторожно выглянул наружу. Демоница Агата, похоже, не располагала своим шатром, а потому легла спать прямо у входа.
Укол совести заставил меня перенести ее в шатер. Уложив ее на лежанку, я прислушался: она крепко спала. В полумраке шатра ее лицо выглядело невинным и безмятежным, но одиннадцать оранжевых звезд на роге свидетельствовали о том, что она многое повидала.
Взмыв в ночное небо Преисподней, я окинул взглядом раскинувшийся подо мной лагерь.
В багровом полумраке расстилалось море черных шатров, выстроенных в идеальном порядке, словно на шахматной доске. Тут и там мерцали костры: несмотря на то, что для смертного здесь было бы невыносимо жарко, ночами, когда
Дозорные, облаченные в доспехи цветов своих доминионов, медленно патрулировали периметр. Их глаза тускло багровели во тьме.
За границами лагеря клубился ядовито-зеленый туман, скрывавший зловещие аномалии Очага Пустоты. Время от времени в этом тумане вспыхивали странные огни и порой раздавались то ли трескучие крики, то ли стрекот. Вдалеке виднелись искаженные силуэты скал, напоминающие застывших чудовищ, готовых в любой момент ожить и обрушиться на лагерь.
Я устремился к знакомой пещере, где скрывался проход в Пекло.
Влетев внутрь, я оказался перед мерцающей пеленой, переливающейся всеми оттенками красного. Несмотря на все усилия, я не мог преодолеть эту преграду. Мои руки словно упирались в невидимый барьер, отталкивающий назад. От каждого прикосновения по энергетической стене пробегали волны, словно по поверхности воды.
Покрутив головой, я нашел на потолке мерцающую черным точку. С этой стороны междумирья печать располагалась почти там же, как и в бета-Преисподней.
Я накрыл ее рукой.
Воздух сгустился, температура резко упала, и из непроглядной тьмы соткалась фигура Стража печати. Его бесплотное тело, состоящее из клубящегося мрака, нависло надо мной, затмевая пространство пещеры. Бездонные глазницы уставились на меня, и я почувствовал, как мою душу пронзает холод вечности.
— Скиф приветствует Стража печати. Надеюсь, страж узнает в демоне Аазе смертного Скифа.
Долгое молчание было мне ответом. Воздух сгустился еще больше, обретая форму и отвердевая так, словно запечатывал меня в камне. Сквозь кожу проникли струйки мрака, заполнили собой каждую мою клетку, просочились в разум и душу, изучая и исследуя…
И вдруг подавление резко снизилось, почти пропало, а Страж исчез. Единственная черная точка во мгле — все, что от него осталось.
Глухой потусторонний голос, казалось, прозвучал отовсюду одновременно:
— Смертный Скиф подавил даже метку Хаоса. Но ты есть он, ты не солгал. Чего ты хочешь, Скиф?
— Мне нужно на ту сторону.
— Причина?
— Я… я не знаю. Интуиция? Мне кажется, что это не займет много времени.
— Первозданный Хаос дает тебе право пройти туда и обратно, но только раз. В третий раз снятие печати станет окончательным, и тогда эта Преисподняя будет обречена. Проход останется открытым, пока ты не вернешься. Страж не пропустит с той стороны никого.
Барьер между мирами побледнел и исчез. Черная точка тоже пропала, но присутствие Стража никуда не делось, я ощущал давление его ауры.
Шагнув сквозь барьер, я оказался в той же пещере, откуда мы с Деспотом проникли в Преисподнюю.
Выбравшись из мерцающего тумана, накрывавшего вход в пещеру, я увидел, что снаружи был день.
Клубились черные облака, багряное небо, оплетенное венами вспыхивающих молний, казалось, пульсировало. Землю под ногами усеяли острые камни и изрыли глубокие трещины, из которых сочилась раскаленная лава, образуя огненные реки. Воздух полнился удушливым дымом и пеплом, а вдалеке виднелись искореженные силуэты гор, напоминающие гигантские клыки, вонзающиеся в небо. Из глубокой узкой расщелины ползли тысячи серебристо-ртутных метровых плоских слизней — атлингов, сверху напоминавших быструю горную реку.
Паря над выжженной землей Пекла, я внимательно высматривал местных обитателей, пытаясь понять, почему интуиция так настойчиво требовала, чтобы я сюда вернулся.
