– Юрий Владимирович, я всё понимаю, – дружелюбно сказал я. – Центральный аппарат скинул на наше управление и даже на наш отдел очень неблагодарное, провальное дело, чтобы крайними были мы.
Денисов поднял глаза и внимательно посмотрел на меня:
– Продолжай, – потребовал он.
– Скорее всего, они ожидают, что мы проваландаемся с Якиром... и тем же Красиным... очень долго, нас будут ругать на коллегиях, авторитет нашего управления – и нашего отдела – свалится в ноль, а результат будет – так себе. Возможно, они хотят поставить на ваше место кого-то другого... это предположение, Юрий Владимирович, не смотрите так... но главный удар нацелен, думаю, на товарища Бобкова. Впрочем, он усидит, генерал Цвигун его не сдаст. Как-то так.
И снова тяжелое молчание.
– И что ты предлагаешь? – наконец спросил Денисов, подтвердив правоту моих выводов.
– Да то же самое, что я уже говорил, когда вы только ознакомили меня с приказом по Якиру, Юрий Владимирович, – сказал я. – Собираем доказательства по 190-1 и передаем их в суд. Якир отъезжает на свой заслуженный год или даже на два в места не столь отдаленные... не сразу, сначала будут апелляции и жалобы. Ну а мы продолжаем работу уже по семидесятой... если вы не передумали, конечно.
– В чем я должен был передумать?
– В переквалификации обвинения на статью шестьдесят четвертую, – ответил я. – Её мы докажем ещё месяца за три. На расстрел там, правда, эпизодов не наберется, но лет десять он у нас отсидит как миленький. И Красин, думаю, пятерку получит – хотя бы за компанию. Ещё по этой статье можно подтянуть Анатолия Якобсона и Людмилу Алексееву... может, ещё кто проявится. В общем, можно будет собрать ту самую организацию, которую вы так хотите видеть у наших антисоветчиков.
Денисов недобро зыркнул на меня, но никак не отреагировал на эту подколку.
– Ты хочешь всех диссидентов посадить? – уточнил он.
Я покачал головой.
– Зачем? Максимум – десяток, да и из них половина получит сроки до года и, наверное, будет отпущена сразу в зале суда. Но у нас будет этот год, чтобы понять, что мы делаем не так. Извините, Юрий Владимирович, но сейчас мы как слепые кутята, на каждый шорох кидаемся. Наблюдение и профилактика – это, конечно, хорошо, но одной обороной войны не выигрывают. Вы должны это хорошо знать.
– У нас не война, – напомнил он.
– На мой взгляд – война, – я пожал плечами. – Знаете... я не всё включил в отчет по Сумам... в основном по просьбе Трофима Павловича. Но там действительно, как вы тогда сказали, полный завал. Если всё оставить, как есть, в конце концов Украину от Союза оторвут. С мясом, с кровью, но оторвут.
– Там есть наши органы...
– Бездействуют, к сожалению. Нет, не прямо ничего не делают, работают, но там выжигать всё надо снизу доверху. В Белоруссии такого нет, например. Не знаю, как в других республиках, но подозреваю, что везде есть какие-то проблемы, которые надо решать и решать срочно. Буду, конечно, рад ошибиться, но помните, как в Эстонии студенты бунтовали в прошлом году? В «Хронике» этой всё было подробно расписано, это в «Правде» ни слова об этом не было...
– Виктор! – и снова хлопок ладонью. – Тебя опять понесло в материи, в которых ты ничего не понимаешь. Почему ты решил, что увиденное в Сумах – это не частный случай, а системная недоработка? Да и что ты там такого углядел, что Трофим не захотел выносить из своей избы? Если ты про эту идею, что Украина кормит весь Советский Союз – так она не новая, ещё при царях про такое говорили. И пусть болтают, что от этого изменится?
– Отношение к тому, что в СССР не будет УССР, – сказал я. – Да, я знаю, что если постоянно повторять «сахар», во рту слаще не станет. Но в какой-то момент можно убедить себя, что в твоем чае этого сахара было столько, что пока можно и воздержаться. Вот так это работает. Это пропаганда, Юрий Владимирович, самая натуральная пропаганда. А наши пропагандисты никаких мер противодействия разработать не в состоянии. Да и кто будет разрабатывать? На Украине пропагандой занимаются те самые люди, которые искренне верят, что их республика всех кормит. Зачем им этой догме противодействовать? А попробуй, пошли им туда «варяга» – они же бунт устроят, как же, украинизация, коренизация... Ладно... это к Якиру не относится... Извините, Юрий Владимирович, накипело.
Пару мгновений Денисов буравил меня взглядом, но потом все же расслабился.
– Накипело у него, – буркнул он. – У всех накипело, но не все сразу пишут рапорт на увольнение. Работой нужно голову забивать, а не пустыми мечтаниями. И нет, работать будем по семидесятой статье, из этого и исходи. И ускорься... без перегибов. Через неделю жду доклада. Свободен! [1]
***
Официальные запросы в Белоруссию я, конечно, подготовил – а полковник Денисов их без звука подписал. Но отдав эти документы в нашу административную часть, которая занималась и почтовыми вопросами, я всё-таки не выдержал и позвонил в Лепель сам. Не Андрею, конечно, через которого занимался бы «партизанщиной», если бы не Денисов, а его начальнику.
