Диссонанс полностью

— Смотри, — дёргаю я за рукав Марка.

На плакатах, висящих на воротах, огромными буквами знакомая надпись — и всё же незнакомая:

Лофт Проект ПОДВАЛЫ

— Хм-м, — протягивает Марк, нахмурившись.

Я молчу. Я точно помню, что раньше было по-другому. Что-то было иначе. Но что? Воспоминание уворачивается от меня, выскальзывает, как мокрый кусок мыла из рук. И мне это не нравится. С чего бы оно так себя ведёт?

— Этажи, — шепчу я, вспомнив. — Чёртовы Этажи.

— Точно! И когда они успели…

Марк осекается, увидев моё лицо. Не знаю, что на нём, но он молчит с полминуты, а потом говорит:

— Пошли посмотрим.

— Нет, — вырывается у меня с удивительной быстротой. Меньше всего мне хочется идти туда. Смотреть. Не знаю, почему.

— Почему? Пойдём, — Марк легонько подталкивает меня к двери, и я решаю согласиться.

Уж не знаю, что я ожидала увидеть, но точно не то, что увидела. Мы проходим внутренний дворик, подходим ко входу. Каким-то непостижимым образом с того момента, как я была здесь в последний раз, здание успело кардинально измениться. Если раньше лестницы уходили наверх на пять этажей, то теперь нашему взору предстаёт явно одноэтажное здание.

Мы заходим. У меня по спине бегут мурашки, ибо лестница теперь одна, и ведёт она исключительно вниз и никуда более. Глубоко вниз. Прямиком в разветвлённую сеть подвалов. Что ж, это соответствует новому названию, что можно считать более-менее логичным. Но как? Как?

— Поразительно. — Марк ошарашенно оглядывается. Впрочем, как и я.

— Не то слово.

В целом система осталась та же — какие-то магазины, выставки, кафе. Только по подвалам, всего-то. По подвалам, которые один другого запущеннее. Да и продаваемые вещи и экспонаты выставок выглядят довольно устрашающе. Хотя меня нелегко испугать, в этих подвалах и среди этих действительно жутких вещей мне становится до одури страшно. Марку, похоже, тоже.

— Нам бы не опоздать, — говорит он, хотя мы никуда не торопимся. Но намёк понят.

— Только один, — отвечаю я. Остаётся один подвал, самый дальний, самый жуткий на вид. И хотя подходить к нему мне не хочется, я пересиливаю себя. Всё же надо узнать, что там теперь, для полноты картины. Абсолютно немыслимой картины.

— Ладно, — нехотя говорит Марк и бредёт за мной. Ясно, что ему вовсе не хочется туда идти, но и отпускать меня одну тоже не хочется. Хотя, наверное, волноваться не о чем. Наверное.

Дверь в этот самый крайний подвал новая, пластиковая, блестящая. Но при виде неё сердце у меня падает тяжеленным камнем куда-то вниз. Потому что я точно знаю, что должно было бы, по-хорошему, быть написано на двери. По крайней мере, что там было раньше. Когда я там работала. Теперь же пляшущие буквы складываются у меня на глазах в нечто, что я никак не хочу прочитывать:

— Идём отсюда, — дёргаюсь я от мысли «а что же тогда там, за этой дверью?».

— Идём, — выдыхает Марк.

Мы молча пробираемся через подвалы обратно наверх, на улицу. Молча проходим через дворик. Не знаю, о чём думает Марк, а я вот ни о чём не думаю. Просто не могу.

— Чёрт, сигареты кончились, — долетает до меня голос Марка. — Зайдём в магаз?

— Конечно. — Конечно. Куда угодно. Только подальше от этого места.

Пока мы стоим в очереди в кассу, я достаю телефон и набираю в поиске «Лофт Проект ПОДВАЛЫ». Результат меня не удивляет. Удивляет формулировка:

Я засовываю телефон в карман, нервно застегиваю молнию. Я всегда знаю, когда я сплю, — всю свою жизнь я могла это почувствовать. И сейчас я точно не сплю. Абсолютно точно. И это очень пугает.

— Паспорт, — вяло говорит полная, размалёванная бабища за кассой.

— В смысле? — удивляется Марк.

— Паспорт покажите.

Марк смеётся, смотрит на меня. Он, конечно, молодой, да и выглядит чуть младше своих лет, но всё же давно ему не давали меньше восемнадцати. Я смотрю на него, но не смеюсь.

Марк отдаёт паспорт, приготовившись увидеть на лице бабищи удивление, но на нём лишь презрение.

— Во даёт, — швыряет она паспорт обратно Марку. — Совсем стыд потеряли? Белым по чёрному же написано! — устремляет она толстый палец на табличку у кассы.

И правда. Белым по чёрному:

— Э-это как? — совсем теряется Марк.

— А вот так! — гаркает бабища. — И вообще, это нарушение!

— Какое нарушение?

— Нарушение закона! Думали закон обойти? И меня втянуть в это? Ну обнаглела молодёжь совсем!

— Да я же…

— А ну выметайтесь! Не то я щ-щас строителей вызову!

— Строителей-то зачем? — жалобно вырывается у Марка, а я хватаю его за руку с воплем «бежим!» и тащу к выходу. Покупатели неодобрительно качают головами, увенчанными чёрными солнцезащитными очками. У всех до одного.

На улице я теряю сознание. Правда, очень ненадолго. Секунд на пять, наверное. Марк трясёт меня за плечи, я открываю глаза.

— Что это? Что это вообще?

Марк побледнел, и в глазах его я вижу тревогу, которая очень скоро может перейти в безумие.

— Не знаю.