И вот, всего один щелчок, и этот едва явившийся на свет человек со всеми своими мыслями, стремлениями (и пусть не всегда чистыми, пусть эгоцентричными и мстительными) — все это разрушилось по велению одного единственного нажатия на спусковой крючок. И неважно, что Нисида сама пожелала уйти, едва расправив крылья; неважно, что принудительно заставила Кьеко спустить курок. Важно лишь то, что случилось. А случилось то, чего не изменишь. Айяно, вспыхнувшая в руках Могами так ярко, сгорела, едва соприкоснувшись с небом. Другие актрисы могут изучить оригинал вдоль и поперек, но их Айяно уже не будет той, что родилась в голове Кьеко.
Вот, о чем думала Могами, теряя последние осколки своего существа.
Котонами Канаэ резко распахивает дверь и входит в палату, садится в кресло прямо напротив Кьеко, лицом к лицу. Канаэ поставили в известность о том, что случилось, и предупредили о том, чего можно ожидать при этой встрече. Но вот она здесь, а Могами ничем не отличается от обычной себя, за исключением больничной одежды и повязки на голове, от вида которой пробирает мелкая дрожь.
Котонами словно в тумане и еще не понимает, не хочет признавать, что все, о чем говорил доктор, случилось именно с этой девчонкой, а не с кем-то другим. Всего пару дней назад она видела ее такой воодушевленной возможностью побывать на репетиции Тсуруга-сана, а теперь они здесь, в этой больнице? Кажется, что вот, еще секунда и Кьеко улыбнется, восклицая: «Моко-сан, что у тебя за выражение лица? Эй, со мной все порядке! Смотри, просто царапина, ничего такого. Прости, что заставила волноваться. Только не злись, ничего же такого не случилось!»
Но проходит целая минута, а Кьеко продолжает смотреть на нее как на первого встречного, разве что с долей любопытства.
— Можете начинать, — говорит врач, разворачивая тетрадь.
— Кьеко… — наконец произносит Котонами. — Ты узнаешь меня?
«Ну же, Кьеко, это ведь все какой-то розыгрыш, и ты сейчас просто посмеешься надо мной, верно? Ты бы никогда…»
— М? Вы это мне? — Могами удивленно приподнимает брови. — Кье-е-ко… какое-то девчачье имя. Или у вас, японцев, все имена такие странные? В любом случае, меня зовут Куон. Понятия не имею, кто вы такая, дамочка.
— Эта девушка никого вам не напоминает? — говорит доктор, попутно делая какие-то записи. — Ее имя Котонами Канаэ.
— Впервые слышу, — фыркает Куон, скрещивая руки на груди.
Канаэ собирается что-то сказать, но слова застревают в горле. Ей хочется задать миллионы вопросов, но сейчас все заготовленные заранее фразы разом вылетают из головы.
Куон останавливает внимательный взгляд на сидящей напротив девушке. Похоже, она не настолько разговорчива, как предыдущие посетители.
— Моко… — произносит дрожащим голосом. — Ты всегда называла меня этим дурацким прозвищем «Моко-сан»! Неужели совсем не помнишь?
А ведь Канаэ сама не заметила, как привязалась к этому имени. Никогда она не думала, что однажды будет готова отдать все, что у нее есть, лишь бы вновь услышать его из уст этой рыжей неугомонной девчонки.
Но Куон лишь презрительно сощуривает глаза.
— Прошу, доктор, не могли бы вы оставить нас наедине? — Внезапно обращается с просьбой Канаэ, чуть склоняется в поклоне, и ее волосы ширмой заслоняют лицо.
Доктор, имеющий полное право ответить решительным отказом, колеблется, взвешивая «за» и «против». Есть в этой девушке что-то, вызывающее доверие. В конце концов он поднимается и, подозвав медсестру следовать за ним, направляется к выходу. Очная ставка с хозяевами ресторана, в котором живет Могами-сан, ни к чему не привела, да и встреча с президентом агентства, в котором она работала, тоже. Возможно, такой способ и правда поможет сдвинуться с мертвой точки. Доктор напоследок бросает взгляд на камеру, спрятанную в углу на одном из стеллажей, и уходит.
И вот они одни. Во взгляде Куона мелькают огоньки озорства и заинтересованности в происходящем. Если это был вызов, то он принимает его. И по крайней мере, эта девушка не рыдает, как те надоедливые старик со старухой, что приходили сегодня.
Канаэ делает глубокий вдох
— Ты… действительно не узнаешь меня?
— Слушайте, Котонами-сан, вы уже четвертая за сегодняшний день задаете мне этот вопрос. Придумайте что-нибудь пооригинальнее, вы же вроде актриса, нет? Мда, все-таки в актерском мастерстве моему папе никто не может составить конкуренцию.
«Она действительно говорит как мальчишка, — проносится в мыслях Канаэ. — Действительно верит в то, что говорит». Котонами сжимает пальцы в кулаки, ее плечи начинают мелко дрожать.
— Проклятье… Я должна была сразу что-нибудь заподозрить, когда ты начала тот странный разговор. Я же понимала, что ты никогда не начала бы задавать такие вопросы без веской причины, но вместо того, чтобы обратить на это внимание, я предпочла отвернуться и отложить этот вопрос на потом…
Куон смотрит сосредоточенно. Странные вещи говорит эта дамочка.
Котонами поднимает взгляд, полный решимости.
