Все закончилось. Она сейчас спит, и как ему сказали, припадок позади… но черт возьми, ничего не позади! Она все еще там, в этой темноте и никто не в силах ее вытащить.
— Нужно время, и мы обязательно добьемся результата. Но вы должны понять, что процесс это длительный, лечение часто занимает годы…
«Но если сейчас оставить ее вот так… — проскальзывает в мыслях у Рена. — один на один с этой тьмой… Что если он больше никогда ее не увидит?»
========== Часть 5 ==========
Вспышки фотокамер, моментально сменяющиеся лица, толпы людей и вопросы… миллионы вопросов, что сыпятся на голову снежными гроздьями. «Можете прокомментировать сложившуюся ситуацию? Вы же снимались с ней в нескольких проектах, знаете ли вы хоть что-нибудь? Прошу, ответьте хоть на один вопрос! Неужели восходящая актриса при смерти? Или вы что-то скрываете? В этой истории есть криминальный подтекст? Вы знаете, что случилось с Могами Кьеко?»
Могами Кьеко… Это имя стали повторять практически ежесекундно. По всем каналам, на радио и даже случайные прохожие на улицах только и говорили о «странном происшествии на съемочной площадке, после которого актрису Могами увезли в больницу». А тот факт, что после инцидента ни режиссер, ни другие актеры, ни сама Кьеко не дали ни одного интервью, невероятно взволновал умы любопытных. Такарада позаботился о том, чтобы правда об этом случае не просочилась в СМИ, однако неизвестность будоражила всех лишь еще больше. И как назло, на экранах состоялась премьера «Паучьей лилии» с Могами в главной роли, из-за чего неуемные фанаты закричали громче. Они круглосуточно караулили больницы, сочиняли всевозможные теории, они обвиняли и восхваляли, любили и ненавидели ее. Даже фильмы, в которых Кьеко появлялась лишь мельком, начали раскупаться огромными тиражами. Добрый персонаж или злой, разбитый жизнью или счастливый, обычный человек или безумец — всех этих людей Могами успела сыграть всего за пять лет, и эту невероятную вариативность начали обсуждать, анализировать все кому не лень. Сцены с ее участием разбирали покадрово, и имя Могами Кьеко начало обрастать ореолом магической загадочности.
Но время шло, а из больницы актриса все не выходила, она исчезла, словно призрак. А может, ее уже давно увезли за границу? Или на самом деле имя «Могами Кьеко» — всего лишь псевдоним, под которым начинают свою карьеру начинающие актрисы? А почему нет? Тщательно проработанный пиар-ход!
Эту тему начали раздувать до необъятных размеров. Любому идиоту было достаточно произнести на телевидении имя «Могами Кьеко», чтобы у него в ту же секунду зашкалил счетчик просмотров. Зритель неистово желал правды и искал ее повсюду, но получал лишь домыслы и сплетни. И сколько бы Такарада не подбрасывал «наживок», клевали только на Кьеко, и никакая другая сплетня не волновала общественность так неистово, как внезапно исчезнувшая актриса.
Это был самый пик развернувшегося шторма, самый разгар шумихи. И рано или поздно монстр, яростно желающий дотянуться до настоящей Кьеко, сможет сделать это.
— Нужно увозить ее отсюда, — наконец говорит президент, нервно прохаживаясь по палате.
Тсуруга Рен, уставившийся в одну точку, ничего не отвечает, и его молчание, как очередная стена, которую Такарада никак не может пробить.
— Рен, так больше не может продолжаться! Оставаться в Японии становится опасно. Эта больница не подпольный бункер, я не могу гарантировать ее безопасность, пока она здесь.
— А что насчет Саэны? Она…
— Подписала согласие вчера… Слушай, я понимаю, что ты чувствуешь, но там лучшие врачи, ей там помогут.
— Я поеду с ней.
Такарада собирается что-то на это возразить, но едва набирает в легкие воздуха, как тут же встречается с взглядом Рена, и в тот же миг все возможные «Но» безжалостно рвутся в клочья. Президент еще долго смотрит Тсуруге в глаза и борется с этим взглядом, но в конце концов выдыхает и отворачивается.
— Хорошо.
***
Сидя в коридоре давно заснувшей больницы, Рен не отрывает взгляда от двери, запертой на три оборота ключа. Он сидит здесь достаточно долго, чтобы до тошноты изучить пожелтевшую от времени отделку двери, мелкие трещины на наличнике и эту нелепую новую дверную ручку с блестящим замком. Он поблескивает в полумраке и как будто даже усмехается. Самый дорогой ему человек заперт за этой стеной, словно дикое животное, а все что он может делать, так это сидеть в отделении травматологии и прожигать взглядом дверь бывшей кладовой. Ее держат здесь, словно животное в клетке.
Где-то там, прячась за узкой щелью замочной скважины, она из последних сил сражается с темнотой, а он просто сидит здесь?
Прошел уже почти месяц. Месяц неизвестности, бессилия, ненависти, ярости, ужаса, месяц бесплотных попыток достучаться, но она словно бы и не желает быть спасенной, лишь ускользает, рассыпается на глазах и даже в этих псевдообличиях с каждым днем отыскать ее становится все сложнее. Она будто бы натягивает на себя разноцветные плащи, прячется за яркими красками, но те слишком плотно застегиваются, впитываются в кожу и пожирают ее истинную личность.
