Диссоциация полностью

Перекусив, Пауэлл направился вслед за течением своих рассуждений, ранее приведших его к кофейне. Магазин одежды. Так много элементов, опять же, ранее не замечаемых и зачастую игнорируемых при простой жизни. Выбрав для себя единый образ, человек становится с ней одним целым, из-за чего попытка выделиться лишь увеличивает шанс быть узнанным в общей серости. Блуждая между прилавков, Пауэлл обнаружил, что, оказывается, ему нравится старомодный стиль. Никогда ранее он не уделял внимания тому, что его духу крайне близок стимпанковский дизайн продукции Ангерсо, образы персонажей из старых фильмов и картин. Купив светло — коричневую клетчатую шляпу, новые туфли и прогулочную трость, Машрум вышел из магазина с совершенно свежим восприятием всего окружения.

Так незаметно и прошел весь день. Ближе к вечеру умиротворенный Пауэлл, почти дойдя до места пребывания старика, пришел в квартиру к своему старому знакомому — Роману Лисину, который и предоставлял арендованную квартиру. Оплатив счета на пару месяцев вперед, Пауэлл понял, что на его пути больше не осталось побочных желаний, только заветная встреча.

Подойдя к стеклянной двери ресторана, Пауэлл, как всегда, заказал холодный кофе, но в этот раз не упустил возможности заказать угощение и для старика. Мужчина сел за ближайший к барной стойке стол, тратя время на чтение состава блюд. Однако сие увлекательное занятие прервал луч заходящего солнца, чей блик слегка слепил Машрума. Луч проходил сквозь дверь, выходящую на трассу, куда Пауэлл и бросил беглый взгляд. На скамье было пусто. Воодушевление вмиг испарилось. Пауэлл, не дожидаясь заказа, встал из-за стола и вышел на улицу. На скамье, где всегда сидел старик, было пусто. Мужчина долго стоял у скамьи, не сдвигая взгляда с окрашиваемого закатом места, где всегда был тот, кто соглашался на помощь.

— Он не мучился, — обратился к Машруму официант.

— Как же так…

— Он прожил тяжелую жизнь, но обрел счастливую старость.

— Я не могу в это поверить…

— Многие не могут смириться с этим. Мистер Индев всегда был готов помочь человеку с жизненными проблемами. Пусть кто-то и считал, что он лишь привлекает к себе внимание, на самом деле это был человек с большим сердцем.

Пауэлл поник. Сняв шляпу, он взял ее обеими руками и сел на это самое место. Отсюда было видно весь город. Солнечные лучи постепенно скрывались, оставляя длинные тени от строящихся зданий. Огромное пространство, где еще пару часов назад для Машрума кипела жизнь, постепенно стала чуждой для него. Он был лишь микроскопическим элементом, который на мгновение смог почувствовать себя… нужным?

— Он сидел на этом месте всегда.

— Имея за спиной большой опыт, мир выглядит иначе.

— Он был таким же маленьким элементом, персонажем большой личной истории.

— Возможно, он был чем-то большим, чем маленьким элементом, наставляя на верный путь сбившихся путников, он давал им же шанс переосмысления. Его смерть будет большой, титанических размеров трагедией для тех, кому он дал ключ к верному шагу.

Разум Пауэлла наполнился неимоверной горечью. Его начало трясти от одного лишь осознания личной мелкости. Из кармана он достал таблетки, выписанные мутатологом, и, как в последний раз, окинув взглядом город, принял одну.

Пауэлл шел по скверу, везде лежал мусор. Дерево во дворе было сухим. Пройдя мимо офиса Ангерсо, было замечено полнолуние. На переходе его чуть не сбила машина. В переулке был отвратный запах. Возле магазина мебели произошел инцидент: пьяный водитель сбил женщину. Рассматривая собственные руки, сидя за барной стойкой, Пауэлл, с размаху, ударил в челюсть высокого мужчину. Участок. Кабинет. Решетка.

Придя в сознание от сильной боли, Пауэлл осмотрел помещение. В глазах все пульсировало, тряслось, расплывалось, лицо горело, вокруг было много крови. Это была квартира Машрума. Сидя на стуле возле ванной, он заметит лежащий на полу нож. С правой руки в ванну стекала кровь, вены были разрезаны. Еле сохраняя над собой контроль, Пауэлл дотянулся до зеркала, за которым лежали медикаменты. Затянув стяжками запястье, он принялся обильно обматывать ее бинтом. Кровь остановилась.

— Что происходит… — преодолевая пульсацию, сопровождаемую головной болью, спросил Пауэлл.

— Воспоминания.

— Они оборваны…

— Ты, вероятнее всего, сделал это намеренно.

— Но зачем? — удерживая слезы подумал Пауэлл, — Для чего мне себя убивать?

— Это был не суицид, ты хотел забыть все происходящее.

— Я нанес себе сильные ранения, чтобы забыть…

— Потому воспоминания и оборваны. Выйди из ванной, возможно ты найдешь в доме ответы.