Дмитрий явно измотан, его грудь тяжело вздымается, он пытается набирать воздух. Он наносит удар левой рукой прямо мне челюсть. Я не чувствую боли. Быстро тряхнув головой, я решаю, что пора заканчивать.
Его левая рука все еще вытянута, и я могу схватить его. Я обрушиваю серию апперкотов на правую сторону его тела, отчего он отшатывается, его колени подгибаются. У меня появляется отличная возможность.
Его глаза расширяются, когда мой правый апперкот попадает ему в челюсть. С него градом катится пот, его голова запрокидывается, а за ней летит и все тело, он оступается – и с глухим стуком падает на настил.
Судья подлетает и становится рядом с ним на колени. Он стучит: один, два, три. Стоя на четвереньках, Дмитрий медленно поднимает голову. У него нет сил подняться. Пять, шесть, семь, восемь. Он снова ударяется головой о настил.
Стадион взрывается. Пот, смешанный с кровью, стекает мне на брови. Я подбрасываю левую перчатку в воздух, чтобы обозначить свою победу. Грейсон и команда перепрыгивают через канаты и бросаются ко мне.
– Ты, черт возьми, сделал это, Келлер. Я так горжусь тобой. – Грейсон хватает меня за плечи и прижимается ко мне всем телом.
И тут я замечаю ее.
Мир замирает.
В зале, где более шестнадцати тысяч человек, она первая, кого я вижу. Единственная.
Взглядом своих ослепительных голубых глаз она проникает в мое сердце, особенно когда вытирает слезы, переполненная эмоциями. Она стоит и неистово хлопает в ладоши. На ее лице появляется понимание, и она одаривает меня потрясающей улыбкой и посылает воздушный поцелуй. Я подмигиваю ей и одними губами говорю: «Я люблю тебя».
Она понятия не имеет, что у меня припрятано в рукаве.
Я задыхаюсь, когда его перчатка вколачивается в челюсть Келлера. Его тело едва ли сдвинулось на дюйм.
Может, я и не эксперт по боксу, но точно знаю, что мой чемпион лучший боец. Каждый его удар сильнее предыдущего. Пот, покрывающий его крепкую фигуру, блестит в свете прожекторов. При каждом движении его сильные мышцы перекатываются под кожей. Это его мир. Он владеет этими титулами.
Не буду врать. От того, как он бьется на ринге, мне становится жарко.
Даже сосредоточенный, он выглядит сексуально. Может, это во мне говорят гормоны или несколько недель без секса. Я сжимаю ноги вместе и ерзаю на сиденье, представляя, как массажирую каждую напряженную мышцу его тела.
Я выбираюсь из своих мыслей, и все происходит как в замедленной съемке. Правая рука Келлера идеально попадает в челюсть противника, заставляя того взлететь в воздух и рухнуть на настил с глухим стуком.
В зале воцаряется тишина, пока судья считает до восьми.
Пока что это самые долгие восемь секунд в моей жизни.
Затаив дыхание, я стою и грызу ногти.
Судья вскидывает правую руку Келлера в победном жесте, и весь зал взрывается одобрительными возгласами.
– Твою мать, Сиенна, он это сделал! – восклицает Мэдди, она вместе со мной подпрыгивает, хлопает в ладоши и разбрызгивает шампанское по полу.
Меня переполняют эмоции. Я так горжусь им. Мои губы расплываются в улыбке, а из глаз льются слезы. Но слезы счастья.
Вытирая их, я присоединяюсь к толпе, скандируя его имя. Я не могу отвести от него взгляд. Каждая частичка меня хочет помчаться туда и наброситься на него. Хотя не думаю, что стоит попадаться охране.
Келлер ловит мой взгляд, и по моему телу бегут мурашки. Он одними губами произносит: «Я люблю тебя». И внутри растекается приятное, теплое чувство.
Боже, я люблю этого мужчину.
Ринг теперь заполнен разными людьми, одетыми в похожие темные костюмы, и все они окружают Келлера. Он позирует со всеми четырьмя поясами, закрывающими его тело: два обернуты вокруг талии, и по одному перекинуто через каждую руку. Как только пояса с него снимают, а камера перестает мигать, парень из его команды передает ему черный микрофон, и прожекторы освещают ринг белым светом, оставляя зрителей в темноте.
– Мы, мать вашу, сделали это! Бесспорный чемпион мира в тяжелом весе, черт возьми! – разносится по всей арене его низкий голос, и толпа в ответ кричит «Ура». – Прежде всего хочу поблагодарить своего лучшего друга и тренера за то, что привел меня в форму и организовал этот бой, – говорит он, кивая Грейсону, который улыбается Келлеру, как гордый отец. – Сегодня вечером в зале есть еще кое-кто…
Весь воздух покидает мое тело, когда два охранника приближаются ко мне. Мое сердце бешено колотится в груди.
– Поднимись сюда, детка, и принеси эту черную коробку.
Вот черт. Коробка. Глаза Мэдди округляются, а челюсть почти отвисает, пока я смотрю на нее почти с мольбой о помощи.
Она быстро поднимает с пола мой клатч и, порывшись в нем, сует в мои трясущиеся пальцы маленькую черную коробочку.
– Иди, Сиенна. Заполучи своего мужчину.
