– Келлер. Боже, пожалуйста,
Как только она произносит «сэр», я изливаюсь в нее, и каждый дюйм моего тела покрывается мурашками. Я даже не пытаюсь, но чувствую, как ее дыхание выравнивается. Наши тела, покрытые потом, скользят друг по другу.
Клянусь, эта женщина сведет меня с ума.
– Господи, Келлер, если боксерам нравится трахаться так, я хочу пятерых, – дразнит она, все еще тяжело дыша.
– Даже, мать твою, не думай об этом. Я ни с кем не делюсь. Только не тобой, никогда. Поняла?
Она отстраняется от меня, вся раскрасневшаяся, и в ее глазах вспыхивает огонек.
– Есть,
Медленно выходя из нее, я заключаю ее обнаженное тело в свои объятия.
– Если не хочешь, чтобы я трахнул тебя снова прямо сейчас, не зови меня «сэр».
Она хихикает и высвобождается из моих рук. У меня внутри все холодеет. Она наклоняется и начинает собирать свою одежду.
– Серьезно, Сиенна? Так сложно было дать мне хотя бы пару минут передышки, прежде чем светить своей идеальной задницей и снова доводить меня до стояка?
Она показывает мне средний палец и начинает одеваться. С шортами все просто, их снять и надеть можно одним движением.
Она подходит к окну и вглядывается в ночь.
– Келлер, ты не против, м-м-м, подвезти меня домой? На улице уже темновато.
Я хмурюсь и подхожу к ней:
– Он снова тебя доставал?
Она теребит рукав своего свитера, не сводя глаз с окна.
– Нет, – выпаливает она.
– Поклянись, Сиенна.
– Нет, просто…
Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе. Она тает в моих объятиях.
– Просто иногда мне кажется, что за мной наблюдают. Не знаю. Может, я все надумала.
– Я разберусь. Давай я переоденусь, и мы сядем в «Гелендваген». Не обещаю, что не возьму тебя на консоли, но тебе придется пойти на риск. – Поцеловав ее в макушку, я быстро направляюсь к шкафчику и надеваю серые спортивные штаны и толстовку с капюшоном.
У меня еще есть час до того, как я понадоблюсь Луке, и этого времени хватит, чтобы отвезти ее домой и привести себя в порядок.
Хотя вряд ли сегодня получится сосредоточиться на работе. Мысли занимает то, чем мы только что занимались. Мы открыли ящик Пандоры. Меня что-то гложет, разум пытается напомнить, что мне с ней не быть. Нельзя втягивать ее в эту жизнь. Но сердце не желает слушать доводы рассудка.
Я попал.
Медленно притормаживая у дома Сиенны, я глушу двигатель, позволяя темноте окутать нас. Пятьдесят седьмая улица в это время уже пуста.
Но это не мешает мне заметить у соседнего здания фигуру в капюшоне. С тех пор, как я свернул сюда, он не шевельнулся. Он одет во все черное и наверняка полагает, что сливается с тенями. Однако это я чудовище, которое бродит в ночи, а поэтому способен приметить подобных типов за милю.
Возможно, он кого-то ждет. Но сомневаюсь… В Нью-Йорке обычный человек не станет таиться в тени в такое время суток. Ведь в этом время выходят погулять чудовища.
Он высокий и худощавый. Других черт разглядеть не могу. Я отвожу от него взгляд, не желая пугать Сиенну. Она и так на взводе после выходок Джейми. Однако сейчас ничего не замечает, вертя кольцо на большом пальце. Она нервничает. Покачивает ногой. Но больше всего ее выдает то, как она перебирает пальцами, сама того не осознавая. Вдруг она обхватывает мою крупную руку своими маленькими ладонями и вздыхает, а я вместе с ней.
– Ты не… не хочешь подняться ко мне? – спрашивает она, не глядя на меня.
Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня. Выражение ее лица бесстрастное. Неужели она действительно думает, что я отвергну ее?
– Детка, мне сегодня нужно поработать. Я должен встретиться с Лукой. – Я вздыхаю, когда она пытается отвернуться. Крепче сжимая ее подбородок, я ловлю ее взгляд. – Это не значит, что я не хочу подняться. Черт, я хочу этого больше всего на свете. Провести ночь в твоих объятиях – это, мать твою, рай. Я говорил серьезно. Это, – я пальцем вожу между нами, – еще не конец. Не могу представить себе день, когда мы решим остановиться. Так что привыкай ко мне, милая.
На ее лице появляется облегчение, и она улыбается мне от уха до уха.
– А теперь позволь посмотреть, как ты заходишь в свой дом. И немного отдохни. Прежде чем я снова возьму тебя в машине. – Я одариваю ее озорной улыбкой, целую ее и показываю, насколько я серьезен. – Спокойной ночи, моя богиня, – шепчу я, прижимаясь лбом к ее лбу и украдкой чмокаю в щеку.
– Спокойной ночи, мой чемпион, – отвечает она и открывает пассажирскую дверь. В машину врывается холодный воздух, в полной мере отражающий мои чувства, связанные с ее уходом. Она мягко машет мне рукой, заходя в подъезд, и я бросаю взгляд на мужчину в капюшоне, наблюдающего за ней. Он не двигается, но с его места открывается хороший вид на мою машину.
