Моя киска пульсирует, пока я читаю его сообщение. Пальцами я уже тянусь, чтобы сдернуть полотенце, когда высвечивается новое сообщение.
Как, черт возьми, он узнал, что я собираюсь это сделать?
Осторожно расстегнув застежку колье, я оборачиваю его вокруг шеи. Оно изящно ложится как раз между ключицами и переливается на фоне моей бледной кожи. Сбрасываю полотенце, в которое заворачивалась, и прикрываю грудь предплечьем, подмечая, как соблазнительно она выглядит, когда я прижимаю ее к своему телу. Я быстро делаю снимок и отправляю его Келлеру.
Ответ приходит незамедлительно.
Посмеиваясь про себя, я откладываю телефон и продолжаю собираться. Решая, какой макияж подойдет к этому платью, я наношу на веки мерцающие золотистые тени и быстро подчеркиваю глаза черной жидкой подводкой. Он хочет богиню? Что ж, сегодня вечером он ее получит.
Уложив волосы так, чтобы они ниспадали каскадом на одно плечо, завершаю образ матовой помадой телесного цвета. Платье само по себе достаточно эффектное. Мне достаточно обладать подходящей фигурой, а всю остальную работу проделает материал.
Я роюсь в своих не разобранных ящиках, выискивая самое сексуальное нижнее белье, и останавливаюсь на бесшовных красных кружевных стрингах, идеально смотрящихся на моей слегка загоревшей коже. От бюстгальтера решаю отказаться, поскольку верх платья, похоже, сможет придерживать грудь и без него. Оно сидит как влитое, подчеркивая мою фигуру в нужных местах. Глубокий вырез творит чудеса с моей грудью, а асимметричная длина с разных сторон создает форму идеальных песочных часов. Я рада, что успела нанести немного моментального искусственного загара. Такое впечатление, словно я сияю. Келлер проглотит каждую частичку своей богини, и я жду не дождусь этого момента.
Семь часов вечера наступают намного быстрее, чем ожидалось. Выглядывая из окна нашей гостиной, вижу, как к дому подъезжает затемненный «мерседес». Кричу Мэдди, чтобы она поторопилась. Она еще не выходила из своей комнаты. Без сомнения, в сотый раз поправляет прическу. В конце концов, она выходит и таращится на меня, раскрыв рот.
– Охренеть, Сиенна! Ты выглядишь потрясающе. Я так понимаю, это платье было в посылке Келлера. Боже, у этого мужчины есть вкус! – говорит она, не скрывая волнения.
Мэдди остановилась на простом облегающем черном платье, а к нему выбрала серебристые туфли на шпильке и кожаную куртку. Ее светлые волосы уложены в простую, но элегантную прическу, обрамляющую лицо волнистыми локонами. Она могла бы носить холщовую сумку на все тело и все равно выглядеть как модель.
– Огромное спасибо, Мэдс. Ты тоже выглядишь потрясающе. Пытаешься произвести впечатление на конкретного тренера? – интересуюсь я, приподнимая брови.
Румянец заливает ее грудь, и она отводит глаза.
– Нет, он последний человек, на которого я бы хотела произвести впечатление, – слишком быстро отвечает она.
– Ладно-ладно, – усмехаюсь я, выставляя руки в защитном жесте и отступая назад, но хохочу. Иногда ее слишком легко вывести из себя.
Как только мы предъявляем билеты у входа, два здоровенных вышибалы провожают нас через здание по боковому проходу, подальше от толпы. Они не говорят ни слова, и мы просто следуем за ними. Не так-то просто поспевать за их широкой поступью.
Несмотря на то, что коридор почти пуст, болтовня тысяч людей, доносящаяся из-за стен, окутывает меня и заражает возбуждением.
Я прежде не бывала на боксерском поединке. Но не ожидала, что на благотворительном мероприятии соберется почти полный зал. Хотя не стоит недооценивать Келлера. Пока мы вдвоем, я часто забываю, что он знаменит, ведь это не имеет никакого значения. Для меня он мой Келлер с похотливым ртом и дьявольской ухмылкой, который готов целовать землю, по которой я хожу. Для остального мира он известный боксер-тяжеловес, ведущий гламурный образ жизни плейбоя.
