Они и не подозревают, что вечерами он сворачивается калачиком и смотрит с самой обыкновенной мною «Нетфликс». Его общение с прессой сведено к минимуму, и полагаю, это дело рук Келлера, ведь вряд ли кто-то захочет справляться с его гневом.
Недавней ночью в клубе он ясно дал понять, что не хочет прятать меня от мира, и это вызвало у меня теплые чувства. Я не хочу усложнять ему жизнь. У него намечается серьезный бой. Он может стать абсолютным чемпионом мира в тяжелом весе. Благодаря сосредоточению и самоотдаче, с которой он тренируется, и той информации, которой он поделился, не сомневаюсь, что Келлер станет чемпионом. Не знаю ни одного соперника, способного встать с ним на один уровень.
Охранники провожают нас на арену через большие двойные двери. Вовсю гремит музыка, а приглушенного освещения хватает, чтобы видеть тысячи людей, заполнивших зал и скандирующих речевки.
Мы все идем и идем, ринг оказывается все ближе, и в итоге мы останавливаемся всего в нескольких футах от пустого первого ряда. Нам жестом предлагают сесть, кивают, и один из сопровождающих говорит что-то в свой наушник, а затем добавляет что-то вроде «Приятного вечера, дамы», после чего оба охранника стремительно удаляются.
В ряду справа от меня, полагаю, сидят суровые судьи. Как только я касаюсь задницей сиденья, молодая девушка в черно-белых шортах и коротком топе, не скрывающая того, что в ее улыбке нет ничего искреннего, передает нам с Мэдди по бокалу газированных напитков и уносится.
Я смотрю налево, и тут Мэдди быстро блокирует свой телефон, после чего прячет его в сумку, и, широко распахнув глаза, поглядывает, смотрю ли в ее сторону я.
– Все в порядке, Мэдс?
Она ерзает на своем сиденье, избегая моего взгляда. Что, черт возьми, заставило ее так странно себя вести?
– Просто отвечала на сообщение. Ничего особенного.
– Ну, это не похоже на пустяки. У тебя такой вид, будто у тебя вот-вот лопнет кровеносный сосуд.
Свет постепенно гаснет, и по арене разносится музыка, от которой у меня мурашки бегут по телу. Загораются синие прожекторы. На экране появляется изображение Люка, его лицо прикрыто синей мантией, и он выходит на ринг с опущенной головой. Еще одна боевая машина, он настроен серьезно. Не могу отвести глаз от человека, идущего прямо за ним. Мой чемпион. Его лицо непроницаемо, в своем черном смокинге он выглядит потрясающе, а его темные глаза пронзают экран насквозь. Он следует за Люком на ринг, окруженный толпой охранников в черных костюмах.
Он уверенно шагает по дорожке. Сильно хлопает Люка по спине, прижимает его голову к своему плечу, наклоняется и что-то шепчет. Люк кивает и поднимается на ринг вместе с Грейсоном. После того, как противник Люка уходит, свет становится ярче, и толпа затихает, когда представляют бойцов. Атмосфера накаляется. Я ерзаю на краешке стула в ожидании начала боя.
К седьмому раунду Люк одерживает верх. Это ясно даже мне. Его противник кажется несобранным. По арене разносятся крики Келлера и Грейсона. Соперник еле стоит на нетвердых ногах и не может нанести ни одного достойного удара.
Не имею ни малейшего представления о боксе, но я видела, как боксирует Келлер, поэтому знаю, как это должно выглядеть. Противник жмется спиной к канатам, нанося слабый удар по корпусу Люка, и открывается для его апперкота справа, из-за чего тут же отлетает в сторону. Его лицо искажается, словно в замедленной съемке, а при падении на пол из его брови хлещет кровь. Толпа взрывается, и мы с Мэдди вскакиваем со своих мест, возбужденно визжа. Судья считает до восьми, но мужчина не встает. Люк поднимает перчатку в знак победы, в то время как Келлер и Грейсон перепрыгивают через канат и бегут, чтобы посадить Люка себе на плечи. Их лица сияют от гордости, словно они наблюдали за тем, как их ребенок пошел в первый класс.
Келлер переводит взгляд на меня и не отводит его, а на его лице расплывается ухмылка. Он подносит свободную руку к губам и, подмигнув, посылает мне воздушный поцелуй, от которого у меня по спине бегут мурашки. Я сжимаю ноги вместе, пытаясь унять ноющее ощущение.
Может, это и не бой Келлера, но вся арена от него в восторге. Он разгуливает по рингу как хозяин. Это его естественная среда обитания. Все взгляды устремлены на него. Я их не виню, сегодня он величественен.
Он ныряет под красные канаты и спрыгивает с ринга, в его поведении чувствуется решимость, когда он нацеливается на меня. Камеры следят за каждым его движением, все экраны зала заполняют его полуприкрытые глаза. Он направляется ко мне. На арене стоит неимоверный гул, но в этот момент меня волнует только он. От наконец подходит, а у меня от предвкушения уже почти текут слюнки.
– Потрясающе выглядишь, детка, – хрипит он и присаживается на корточки, чтобы очутиться на одном уровне со мной.
– Ты и сам выглядишь не так плохо, чемпион, – замечаю я, прикусывая нижнюю губу.
