– Хм, – просто отвечаю я и хватаю пульт, сменяя это дерьмо на первый попавшийся рождественский фильм. На «Реальную любовь». Громкий хруст попкорна прекращается, и ее тело начинает легко подергиваться, как будто она изо всех сил пытается сдержать рыдания. Не представляю, что происходит. – Детка, ты в порядке? Ты плачешь?
Она кладет голову мне на колени и закрывает лицо руками, прячась от меня.
– Ш-ш-ш, все в порядке, в чем бы ни было дело, просто скажи мне, – шепчу я, убирая ее руки от лица.
– Нет, это глупость. Я в порядке, честно.
Я приподнимаю ее маленькое тельце, и она подтягивает ноги, чтобы сесть на меня сверху. Обхватываю ее лицо ладонями, ее покрасневшие глаза наполнены слезами, а сама она шмыгает носом. У нее вырывается ехидный смешок, когда она пытается скрыть от меня свои эмоции.
– Мне все равно, если ты считаешь это глупостью. Скажи, что тебя так расстроило, и позволь это исправить, – прошу я, смахивая слезинку с ее щеки.
Она сокрушенно вздыхает, избегая моего взгляда.
– Я просто тяжело переживаю Рождество. Не помню, чтобы праздновала его с родителями, даже когда они были вместе. Единственное, что приходит в голову, это как мама напивалась и разбивала все подарки, которые я получала. Теперь каждый год в Рождество я вспоминаю, каким одиноким было мое детство, и о том, что у меня нет семьи.
Моя бедная девочка сломлена почти так же, как и я. У нас обоих внутри пустота. До появления миссис Руссо я, как и Сиенна, не праздновал Рождество или день рождения. Я знаю, каково это – быть нежеланным, нелюбимым. Я решил заполнить свою пустоту тьмой. Даже миссис Руссо появилась слишком поздно, чтобы спасти меня.
– О, детка, поверь мне, я знаю, каково это. Каждый год я надеялся, что все изменится, что у меня наконец появится семья, которая позаботится обо мне. На самом деле, только этого я на Рождество и хотел. Но так и не получил. А когда мы попали к миссис Руссо, было уже слишком поздно. Я уже стал чудовищем.
– О, Келлер, мне так жаль. Я бы хотела, чтобы у тебя все сложилось по-другому. Черт, я бы хотела, чтобы у нас обоих жизнь сложилась иначе.
Я утыкаюсь лицом в ее шею, пытаясь за несколько вдохов прийти в чувство.
– Что ж, как насчет того, чтобы завести свои рождественские традиции? Что, если каждый год мы будем сидеть и устраивать марафон фильмов с попкорном? Черт возьми, я даже надену шапку Санты, если это доставит тебе удовольствие. Допустим, у нас обоих было дерьмовое детство. Но вдруг вместе мы сможем об этом забыть, пускай и ненадолго?
Ее губы растягиваются в улыбке, и она прижимается своим носом к моему.
– Ты пойдешь на это для меня?
– Ради тебя я пойду на что угодно, детка. Обещаю, в этом году я подарю тебе Рождество, которое заставит тебя улыбаться, и это будет повторяться каждый год. Договорились?
– Договорились.
Понятия не имею, что я делаю. Знаю лишь, что хочу, чтобы моя богиня улыбалась.
– А теперь, если хочешь посидеть и посмотреть фильм, тебе лучше отодвинуть свою киску подальше от моего члена. В противном случае мы уже ничего не посмотрим.
В ответ ее щеки вспыхивают, и она хихикает. Поднимаясь с моих колен, она собирает с пола попкорн и пересаживается на другой конец дивана. В ее глазах появляется озорной блеск, она запускает руку в ведерко и начинает швырять попкорн мне в голову, звонким смехом заливая всю комнату.
Я издаю смешок и качаю головой, собирая рассыпавшийся по коленям попкорн и поднося сахарные шарики к губам.
– О, так вот чем ты хочешь заняться? – поддразниваю ее я и бросаюсь на другой конец дивана, зажимая ее под собой, и пока она, хохоча во все горло, пытается вывернуться из моих объятий, по ее щекам текут слезы. Я щекочу ее бока. И зрелище это настолько забавное, что я не могу удержаться от смеха. Мы ведем себя как дети, но я прежде не был так счастлив.
– Келлер, пожалуйста! Боже мой, мне больно! – выдавливает она из себя между приступами смеха.
Я наклоняюсь к ней, чтобы поцеловать ее сладкий рот со вкусом попкорна, и прикусываю ее нижнюю губу, после чего улыбаюсь. Из опьянения любовью меня вырывает вибрирующий в кармане телефон, и, вытащив его, вижу на экране высветившееся имя Луки. Неохотно отрываюсь от Сиенны и быстро чмокаю ее в лоб.
– Я ненадолго, детка. Нужно ответить, – говорю я, нажимаю на зеленую иконку и направляюсь в свой кабинет. – Брат.
– Келлер, можешь сейчас говорить?
Я до щелчка закрываю за собой дверь и устремляюсь к кожаному дивану с откидной спинкой, замечая в центре стола из темного дуба новый белый конверт.
– Да, я сейчас у себя в кабинете.
– У нас проблема, брат.
Дерьмо.
– Фальконе не отступают. Несмотря на то, что Карло отказался продавать им наркотики, они предприняли попытку завладеть нашим портом. Замечу, попытка безуспешная, но все же она была.
– Ладно, хочешь, чтобы я с ними разобрался? – Я провожу кончиками пальцев по щетине на подбородке.
– Нет, – отвечает он быстро. – Это еще не все.
– Тогда, черт подери, Лука, не тяни, – цежу я, начиная терять терпение.
