– Я предлагаю вам перестать звонить Сиенне. Вы не заслуживаете даже того, чтобы у вас был ее номер. Ваша дочь – самая невероятная женщина, которую я встречал. Не благодаря вам. Я сделаю своей миссией подарить ей самую невероятную жизнь, наполненную любовью и счастьем, а вы можете продолжать гнить. Вы не получите от нас ни единого доллара. Если только подумаете о том, чтобы связаться с ней, я заберу у вас еще и то, что у вас осталось. Я доведу вас до точки невозврата. Не стоит недооценивать, на что я готов пойти ради нее. А теперь, если это все, я предлагаю вам отвалить на хрен.
Он обрывает звонок и швыряет телефон в изножье моей кровати, а не могу скрыть потрясения на своем лице. Он обхватывает меня мускулистыми руками и сжимает в объятиях, вселяя в меня спокойствие. Этого почти достаточно, чтобы выбросить из головы отвратительные слова моей матери. Почти.
– Черт возьми, детка, лучше вообще без гребаных родителей, чем с такой матерью. Мне чертовски жаль. Ты заслуживаешь гораздо лучшего.
Осознание обрушивается на меня, словно тонна кирпичей. Мне нужен только он. За эти несколько коротких недель он заставил меня почувствовать себя желанной, любимой и защищенной, чего никому другому не удавалось сделать за годы. Он – семья, которую я выбираю. Я растворяюсь в его объятиях и позволяю слезам течь ручьем. В груди разливается тепло, пока он обнимает меня, шепча на ухо нежные слова утешения.
Через несколько минут слезы отступают. Я тянусь к Келлеру и нежно целую его в губы.
– Спасибо тебе, я столько лет притворялась храброй, думая, что проблема во мне, хотя все дело было в ней. Не хочу стать такой, как она. Я хочу быть счастливой, и ты делаешь меня счастливой, Келлер.
Его губы растягиваются в улыбке.
– О, детка, ты привносишь в мою жизнь свет. До тебя в буквальном смысле была только тьма. У меня никогда не было семьи, поэтому я не знаю, через что ты проходишь. Но никогда не забывай, что у тебя есть я, принцесса.
– Расскажи мне, каким было твое детство? – спрашиваю я, и он напрягается. – Ты не обязан, если не хочешь, просто хочу тебя понять, – быстро добавляю я. Он вздыхает и подбородком упирается в мою макушку, прижимая меня к себе крепче.
– Я не могу тебе лгать. Было тяжело, особенно до того, как я встретил Луку. Я был потерян. Зол. Зол на биологических родителей, зол на весь мир и на самого себя за то, что не смог найти способ заставить семью любить меня настолько, чтобы они меня оставили. Тогда-то я и начал ввязываться в уличные драки. Только благодаря им я чувствовал себя живым, и у меня отлично получалось. К четырнадцати годам я стал биться изо всех сил. Хотел испытывать боль, чтобы почувствовать хоть что-нибудь.
Он делает глубокий вдох, как будто воспоминания о прошлом причиняют ему физическую боль.
– Именно тогда я встретил Луку, парня, похожего на меня настолько, что у нас мгновенно возникла связь. Мы заботились друг о друге и устроили настоящий ад на андеграундной боксерской сцене. Мы были никому не нужны, поэтому, сбегая из приемных семей, большую часть ночей проводили в заброшенных квартирах и воровали, чтобы выжить. И, наконец, в нашу жизнь вошла миссис Руссо, она привела нас в порядок. В смысле, она припозднилась и уже не могла спасти меня от моих демонов, но она сохранила мне жизнь. Если бы не они с Лукой, я бы никогда не стал профессионалом.
– Ох, Келлер, – вздыхаю я, поглаживая его по лицу. Я вижу, что он с трудом сдерживает слезы. – Я бы хотела, чтобы жизнь тебя хоть немного пощадила. Ни один ребенок не должен проходить через подобное. Но ты подмял мир под себя. Я так горжусь тобой. Ты только посмотри на все, чего ты достиг, чемпион. Это невероятно. Ты невероятен.
Он грустно улыбается мне, как будто не верит, что я действительно считаю его замечательным. Я беру его лицо в ладони и целую в нос.
– Я говорю абсолютно серьезно, Келлер. Может, в тебе и есть тьма, но всегда можно найти и свет. Однажды я докажу тебе это. Возможно, нам было суждено найти друг друга, исцелить наши прошлые раны и создать что-то великое.
– Я не сомневаюсь в этом, детка. Я и ты, наше общее будущее неизбежно.
Я вел жизнь, далекую от нормальной. Укладывая последнюю коробку с вещами Сиенны в свой внедорожник, я останавливаюсь, чтобы посмотреть, как она сбегает по лестничному пролету, и ее растрепанный пучок на макушке вторит ее движениям. Должен признать, нормальнее я себя еще не чувствовал.
Только представлю, как каждый день буду приходить к ней домой и прижимать ее к себе, пока мы не уснем, и в груди зарождаются странные ощущения, теплые и распирающие. Эти чувства мне незнакомы, но я совру, если скажу, что они мне не нравятся. Если это делает меня полным ничтожеством, то так тому и быть.
Ее улыбка заразительна. Мне хочется сделать все возможное, чтобы она не исчезала. Я люблю ее улыбку. Черт. Я люблю ее.
