– Как ты не понимаешь? Вот почему я видела все это! Я могла его предупредить. Я могла… – Внезапно она заплакала. Рыдая, Элейн прижалась к Ронвен. – Я могла остановить это, я должна была это сделать. Поэтому я видела это во сне! И именно я предала его. Я… – Ее голос оборвался. – Почему я не смогла его спасти?
Ронвен подняла голову; посмотрев на небо, она нахмурилась.
– Может быть потому, что такова была его судьба! – прошептала она.
Когда Ливелин наконец послал за дочерью, рядом с ним был Эинион.
– Ты не можешь больше оставаться в Абере. – Ливелин смотрел вниз на маленькую фигурку дочери, не скрывая неприязни.
– Сэр, сейчас как раз самое подходящее время, чтобы отвезти ее обратно в Ланфаэс. – Эинион быстро вышел вперед.
У него не было возможности поговорить с девочкой наедине, но он знал, что она должна была чувствовать в тот момент: стpax, неопределенность, всепоглощающую вину. Только он один знал то, что знала она, что сама она видела в огне. – Я уже говорил вам относительно будущего маленькой принцессы, если вы помните…
– Рядом со мной у нее нет никакого будущего! – рявкнул Ливелин и с силой закрыл глаза. Каждый раз за последние несколько дней, когда он смотрел на Элейн, он видел одно и то же: она напоминала ему ту ужасную ночь, когда рухнул весь его мир. Былая нежность к дочери переросла в гнев и боль, и теперь он почти ненавидел ее.
– Тогда, сэр, могу ли я ее забрать обратно в Деганнви, к сэру Граффиду? – На этот раз вперед вышла Ронвен.
– Нет! – Ливелин покачал головой и замедлил шаг. – Я уже принял решение. Уэльс больше не дом для нее! Элейн, ты поедешь к своему мужу, твое место – рядом с ним!
Последовала мучительная тишина. Элейн переместила свой взгляд с лица своего отца на Ронвен, которая побледнела еще сильнее. Она не отдавала себе отчета в том, что происходит; разум ее отказывался принимать слова отца.
– Сэр, это не должно произойти. Она еще слишком юна, чтобы ехать к мужу; ее место здесь – в Гвинеде. – Глаза Эиниона блеснули гневом.
– Нет, не слишком. – Ливелин смотрел то на одного, то на другого, как затравленный зверь. – Все уже готово. Она уезжает завтра. Я больше не хочу видеть свою дочь!
Стражники принца надежно охраняли спальню Элейн. Камеристки принцессы Джоанны [1], либо не последовавшие в заключение за своей госпожой, либо занятые в тот вечер, суетились возле детской, упаковывая огромные сундуки одеждой, постельным бельем и подарками. Ливелин не позволил Элейн даже попрощаться со своими верными слугами, но сделал все, что было в его силах, чтобы она уехала из Абера со свитой, подобающей принцессе и невесте.
Элейн в задумчивости сидела среди всей этой суеты, онемев от горя, не в силах поверить, какое несчастье постигло ее. Все это случилось так неожиданно. Она не могла есть и всю ночь не сомкнула глаз от рыданий. Убежать на конюшню не было ни малейшего шанса: комнаты надежно охранялись. Возле нее тяжелым сном забылась Лунед, измотанная дневной суетой. Ей также предстояло ехать в Честер.
Элейн ощупью нашла подушку и крепко прижала ее к себе. В мыслях ее царило смятение. Она понимала, что ее супруг – мужчина, и, конечно, ему захочется обладать ею и сделать с ней то, что Уильям де Броуз сделал с ее матерью – тот самый Уильям, чье тело все еще висело за окном во тьме, став добычей воронья. Она вцепилась в подушку, почувствовав, как ее живот сжимается от нервных спазмов. Она могла бы спасти Уильяма. Могла бы спастись и сама. Элейн прикусила губу, плотнее втиснула свое маленькое, худенькое тело в перину и почти безотчетно сдвинула бедра.
Экипажи и повозки под охраной вооруженного эскорта растянулись почти на милю. Путь процессии лежал на северо-восток вдоль по прибрежной дороге через Конуэй и по старой римской дороге, ведущей к Сент-Азафу, затем через графство Афон – Клуид, и поворачивал на юг к долине Ди. Позади Элейн и Ронвен верхом ехали Сенидд и Лунед на своем Кади. Где-то поодаль один из рыцарей вел Непобедимого. Ливелин решил что этот жеребец – подходящий подарок для зятя.
Лицо Элейн было бледным и напряженным. Темные круги легли под ее глазами.
– Ты можешь вспомнить, какой он? – Она подъехала поближе к Ронвен, ее маленькие руки твердо лежали на позолоченных кожаных поводьях любимой буланой кобылы матери. Она вновь отправлялась в изгнание – жертва перемен в Абере. Ее охватил страх.
– Граф Хантингтон? – Ронвен была шокирована внезапным вопросом. – Он племянник великого графа Честера и наследный принц Шотландии. Вот все, что я знаю. Он будет встречать нас в замке Честер. – Она сжала губы. Как Эинион позволил этому случиться? Разве он не мог помешать этому, когда Элейн посвящали богам? – Ронвен устало закрыла глаза и поудобнее устроилась в седле.
Элейн подъехала на своей кобыле поближе к Ронвен, так что их лошади соприкоснулись гривами.
