– А он… захочет ли он… – Вопрос застыл на ее губах. – Захочет ли он сразу сделать меня своей женой? – Она выпалила это с подавленным видом и увидела, как Ронвен нахмурилась в ответ.
– Он вправе, дорогая, исполнить свой супружеский долг. – Пожилой женщине стоило больших сил сохранить твердость голоса.
Элейн закрыла глаза. Вновь перед ее взором встал образ, неотступно преследовавший ее: тела, распластанные по постели, мужчина, лежащий между бедрами ее матери, все глубже погружавшийся в нее, и, наконец, его победный возглас.
– А это очень больно? – прошептала она. Она потянулась, чтобы взять руку Ронвен в свою – это успокоило бы ее. Но вместо этого Элейн запустила пальцы в шелковистую гриву своего коня. С Изабеллой они тоже нередко шептались и хихикали об этой стороне своих отношений с мужьями, так же как и с Лунед. В том многолюдном, не стесненном условностями сообществе, где им суждено было жить, они с малых лет узнавали, что есть что. Они слишком часто видели мужчин под деревьями, за стеной замка, но всегда одетых и со щитами. Никогда прежде Элейн не видела, как обнаженные мужчина и женщина соединялись с такой откровенной страстью. Никогда прежде на ее глазах женщина не выгибалась и не прижималась к мужчине, она не видела, как та царапает ногтями его спину, не слышала дикого победного вопля, какой издал сэр Уильям той роковой ночью. Теперь в ее воображении эта картина навечно соединилась с видением мужчины с петлей на шее, мужчины, чье тело после резкого толчка криво взмыло вверх и весь день качалось на виселице над болотом близ Абера.
– Милая, это, конечно, не больно, – с кривой усмешкой промолвила Ронвен, силясь скрыть собственные страх, ужас и отчаяние: отчаяние, которое прошлой ночью едва не подтолкнуло ее задушить спящую Элейн мягкой подушкой, чтобы она умерла во сне, но не подчинилась своей ужасной участи. Но Ронвен не смогла сделать это. Даже ради того, чтобы спасти Элейн от брака. Ронвен медленно покачала головой. – Я никогда не была с мужчиной, но не думаю, что это больно, иначе люди не занимались бы этим так много.
– Я думаю, что это нравится только мужчинам, – тихо ответила Элейн и вновь подумала об острых ногтях матери на спине мужчины.
Отъехав довольно далеко, они увидели большой красный замок Честер, возвышающийся за крутым поворотом реки, а за ним город, сгрудившийся вокруг аббатства Святого Вербурга. Через несколько часов ей предстояло впервые встретиться с мужем – впервые после их бракосочетания, когда она была еще грудным младенцем, а он – шестнадцатилетним юношей.
Джон Скотт, граф Хантингтон, гостил у своего дяди Ранульфа, графа Честера, когда пришла весть об аресте сэра Уильяма де Броуза. Двое мужчин мрачно обсудили ситуацию, но, как и все англичане, согласились, что смертный приговор, вынесенный Ливелином, оправдан и что не могло идти речи о возобновлении войны с Англией.
Более удивительной была новость, которая пришла лишь через несколько дней, будто принц Гвинеди собирался устроить брак своего официального наследника Даффида с дочерью сэра Уильяма Изабеллой.
– Наш сосед Ливелин реалист. – Ранульф дотянулся до кубка и отпил из него вина. Это был небольшого роста коренастый мужчина, около семидесяти лет от роду. Даже сейчас, разбирая присланные ему письма, он был одет в костюм для верховой езды; перчатки и меч лежали рядом с ним на сундуке. – Он хочет сохранить союз.
– И девочка, несомненно, станет наследницей по крайней мере четверти всех поместий де Броуза, – вяло промолвил Джон. В свои двадцать пять он представлял собой полную противоположность своему дяде. Он был высок и болезненно худ, его красивое лицо было измученным и бледным от болезни, терзавшей его прошлой зимой. Даже в эти теплые, ласковые дни он кутался в меховую накидку.
Граф взял одно из писем, привезенных посланцем от Гвинеда, и стал распечатывать его.
– Теперь Изабелла станет богатой и влиятельной молодой леди. Она принесет Ливелину не только замок Билт, хотя, без сомнения, после того, как они повесили ее отца, отношения с семьей нового мужа станут далеко не столь теплыми! Несомненно, в ней сидит дух, присущий всем де Броузам, – о пресвятая Матерь Божья! – Внезапно он осекся и стал читать письмо, которое держал в руке.
– Какие новости? – дядя посмотрел на него.
– Пишут, что Ливелин отправил сюда мою жену! – На мгновение Джон замолчал, просматривая исписанный убористым почерком пергамент. – Он полагает, что в создавшихся условиях Абер не лучшее для нее место, а я так не думаю. Теперь, когда ее мать в тюрьме, а любовник матери болтается на виселице… он решил вдруг, что она должна ехать ко мне.
Лорд Честер нахмурился.
– Конечно же, с огромной уэльской свитой. Значит, Ливелин думает, что и наш союз следует укрепить.
