Свадебный пир растянулся на несколько часов, одно блюдо сменялось другим, подносы и тарелки были наполнены острыми блюдами: молочный поросенок, лебедь, зайчатина, перепела, куропатки, тушеная баранина, мясной бульон, мидии, форель, пирог с луком-пореем, медовые и заварные пирожные. Были опорожнены, отправлены в погреба и вновь наполнены бесчисленные бочонки гасконского вина, уэльского меда, эля и виски. Сидя рядом с мужем, Изабелла устала, была перевозбуждена и начала чувствовать слабость. Она смущенно оглядывала залу, раздумывая, не убежать ли ей снова, извинившись, в ближайшую анфиладу комнат, где было не так душно, но где ее встретили бы насмешками подвыпившие мужчины. У нее был небольшой выбор: либо терпеть их сальные шуточки, либо сидеть в душном углу стола. Одурманенная вином, она все еще пыталась принять какое-то решение, рассеянно уставившись на круги воска, капавшего со свечей, в тот момент как заметила, что муж помогает ей подняться.
– Ну иди, дорогая. Приготовься, я скоро приду. – Он тихонько подтолкнул ее к группе хихикавших дам, казалось, ждавших ее. Слегка покачнувшись, она, спотыкаясь, подошла к ним, почти не слыша рева одобрения со стороны юных друзей принца и бесстыдных острот, хором раздававшихся со стоявших ниже столов.
После шума, гама и жары, стоявших в большом зале, в комнате невесты было тихо и прохладно. Учтиво поддразнивая Изабеллу, служанки раздели ее, умыли ее лицо и тело цветочной водой и помазали сладко пахнувшими мазями. Потом они расчесали ей волосы и уложили в высокую постель, снизу доверху украшенную гирляндами и цветами.
Через несколько минут, когда она прикрыла грудь шелковой простыней, дверь распахнулась и на пороге появился Даффид в сопровождении шумной ватаги молодых людей.
Она смутно следила за тем, как он нехотя пытается отделаться от своих друзей, видела, как они поймали его, и с удивлением и страхом смотрела, как они без всякой обходительности срывают с него одежды. Теперь он был тоже обнаженным. Изабелла с благоговением смотрела на него. У Даффида было гибкое мускулистое тело, самое красивое, которое она когда-либо видела, и прекрасная эрекция.
С криком одобрения молодые люди толкнули его в постель рядом с ней. Во время этого маневра девушка крепко прижала к себе простыню, но юноши не упустили шанса представить себе прелести юной принцессы. Они неохотно замолчали, когда на пороге появилась фигура епископа, и стали терпеливо наблюдать. Епископ с улыбкой вступил в комнату, произнес: «Pax vobiscum, дети мои» [5] – и подошел к постели новобрачных.
Изабелла закрыла глаза, когда ее лица и грудей коснулись святой водой и, почувствовав прилив тошноты, ощутила, что комната кружится вокруг нее. Она вновь открыла глаза, испытав настоящее потрясение, когда к ее бедру прижалось бедро ее мужа. Казалось, прошла целая вечность, пока епископ вышел из комнаты, а за ним последовали служанки, горничные и друзья принца. Наконец дверь закрылась, и они остались одни.
Быстрым, почти яростным движением Даффид сорвал с постели цветы и ленты и откинулся на подушки.
– Слава Богу! Я думал, они никогда не уйдут.
Выпростав из-под простыни руку, он взял Изабеллу за плечо и притянул к себе.
– Моя любимая Изабелла!
Она со стоном отшатнулась.
– Мой господин. – Она уже начинала плакать. – Мне дурно! – Она бросилась с кровати и, нагая, побежала в гардеробную.
Прошло немало времени, прежде чем она вернулась в комнату, бледная и дрожащая. Даффид сидел на постели, потягивая из стакана, и с симпатией усмехнулся ей.
– Ну как, полегчало?
Она глуповато кивнула, схватила покрывало и накрылась им.
– Держи. – Он протянул ей свой серебряный кубок. – Сполосни рот. Сразу почувствуешь себя лучше.
Она сделала, как он велел, а потом яростно сплюнула в кувшин, стоявший в углу. Затем стала расчесывать волосы.
– Будешь знать, как мешать вино с медом. – Подтрунивавший голос звучал как раз за ее спиной. Она прыгнула в постель; руки мужа лежали у нее на плечах, и они сняли с нее покрывало.
– Ложись и грейся. – Он тоже был обнаженным, и она почувствовала, как дрожит от возбуждения, когда они снова оказались в постели.
Ей нравились его поцелуи, нравилось, как он касался своими руками ее груди. Она пассивно лежала, испытывая странное чувство вины от того, что радуется ощущениям своего тела. Ее мать с каким-то мрачным удовлетворением предупреждала ее, что будет больно, но пока она наслаждалась всем, а Даффид был добрым и нежным. Она сонно открыла глаза и подставила губы для еще одного поцелуя.
Той ночью они трижды любили друг друга. В первый раз действительно было больно, и шла кровь, но во время лихорадочного толчка он искусно сдержал ее возбуждение. Во второй раз получилось лучше. В третий раз, когда она, сонная и насытившаяся любовью, испытала полное удовлетворение, первые лучи солнца проникли сквозь разбросанные по полу лепестки роз и стали играть на распростертых телах. Изабелла, жена Даффида Ливелина, была очень, очень счастлива.
