– Имели, отец, и вы правы. – Он расправил плечи и взглянул в глаза Роберту Аннандейлу. – Я лучше буду фермером, а не солдатом, и мне вовсе не хочется сражаться за трон. И хорошо, что мы говорим об этом прямо. Сделай Роберта своим наследником, а я откажусь от своих притязаний.
Мгновение стояло молчание. Старший Роберт прокашлялся.
– Это смелое решение, сын мой. Но я не уверен, что это возможно.
Его сын пожал плечами.
– А почему нет? Я всегда тебя поддерживал и поддержу Роба. – Он улыбнулся. – И думаю, народ Шотландии скорее пойдет за Робом, чем за мной.
Дональд пожал ему руку.
– Это были слова мужчины, мой друг, и я тоже поддержу Роба как наследника его деда.
Элейн потянулась и поцеловала внучатого племянника.
– А Роб знает об этом?
– Скоро узнает. Я хотел с ним это обсудить. У него есть задатки короля, а у меня нет. Я поступаю так только из-за этого.
Изабелла Map и юный Роберт Брюс, граф Каррик, были обвенчаны в Большой часовне Килдрамми, за восемь недель до Рождества. Ему было девятнадцать, его невесте двадцать три. На ней было серебряное платье с голубой накидкой, подбитой белым лисьим мехом. Роберт в алом и зеленом был выше любого из братьев невесты. Изабелла уже давно считала его настоящим мужчиной, достойным стать ее принцем. Она смотрела на него снизу вверх, когда оба они встали на колени у алтаря во время мессы. Почувствовав ее взгляд, он улыбнулся и протянул руку. Изабелла заколебалась. Секунду она не могла двигаться – чувства так переполняли ее, затем медленно протянула ему руку. Их руки встретились.
Элейн, стоявшая за ними, видела это, и ее глаза наполнились слезами. Дональд обнял жену за плечи и шепнул ей на ухо:
– Они будут счастливы. Не сомневайся.
Сэнди нашел мать в часовне. Он замер в дверном проеме, наблюдая, как она, не заметив его присутствия, стояла на коленях у алтаря и молилась. Ее глаза были открыты, а руки стиснули край кафедры, так что побелели суставы. Он не видел ее лица, но знал, что оно выражает глубокую сосредоточенность.
– Мама!
Она не слышала его.
– Мама! – Он слегка повысил голос.
Она подняла плечи, затем повернулась к нему. Элейн была бледна; вокруг ее глаз легли красные круги.
– Я не слышала тебя, Сэнди. – В семьдесят восемь ее голос все еще был сильный и четкий. – Отец тоже вернулся?
Сэнди кивнул и помог матери встать.
– Мы присутствовали на заключении договора. Шотландия и Франция теперь союзники в борьбе против короля Англии Эдварда.
Он стоял, грустно глядя на нее, словно пытаясь прочесть что-то в ее лице.
– Мы уже почти объявили Англии войну, мама. И Эдвард уже приказал войскам обосноваться в Ньюкасле. Боюсь, нам придется воевать.
Элейн схватила его руку.
– Тебе и твоим братьям? – Во рту у нее пересохло.
– И отцу. Он должен вести войско из Мара. Все лорды Шотландии возьмутся за оружие.
– Но отец слишком стар для битв, – ужаснулась Элейн. – Твой отец не может ехать.
– Он едва старше короля Эдварда, мама, – сказал Сэнди, – и он здоров и силен, как и я. Отец не останется в тени, и мы оба это знаем. – Сын взял ее руки в свои и испугался: такими, ледяными они были. Он пытался подбодрить ее. – Роб и Изабелла были в Скоуне. Он хочет, чтобы она пробыла здесь с тобой последующие месяцы, пока не родится ребенок. Замкам Лохмэйден и Тернберри может угрожать нашествие, поэтому она приехала с нами.
Лицо Элейн просияло.
– Да, это разумно. Он присоединится к верным шотландцам…
– Нет, – покачал головой Сэнди. – Похоже, мой шурин скорее будет сражаться за Англию, чем поддержит Баллиоля. – Сэнди не пытался скрыть отвращения. – Он заверяет, что ждет своего часа, но, на мой взгляд, все это довольно странно. Действительно, это похоже на измену! – Сэнди, который так редко повышал голос, теперь дрожал от гнева.
Элейн почувствовала, как у нее сжалось горло: ее второй сын всегда был таким мирным и тихим. Она закрыла глаза, увидев его скачущим с мечом в руках: глаза сузились, скулы напряглись, каждый мускул начеку…
– Мама? С тобой все в порядке? – Его рука мягко взяла ее под локоть. Меча при нем не было. Он держал его в руках только на занятиях с наставниками или на игоровых поединках с братьями. Он не был рожден солдатом, как и его отец. Глаза Элейн сами собой опустились на пол часовни. Александр, ее Александр, – тот был солдатом, но не Дональд. Не ее муж-поэт. Она сомневалась, приходилось ли ему вообще за всю свою жизнь прибегать к оружию, даже в моменты крайней ярости.
– Пойди повидайся с Изабеллой, мама. – Сэнди обнял ее за худенькие плечи.
Мгновение она молчала, потом кивнула. На мгновение ей показалось, что в сумерках, за окном с тройной решеткой, она увидела фигуру человека. Затем фигура исчезла.
