– Не верю этому! – Элейн снова вытерла лицо дочери. – Роберт боготворит тебя. Ты бы видела, как он смотрит на тебя.
– В его взгляде есть чувство вины. – Боль подступила снова, и Изабелла почувствовала, как выступили слезы.
– Нет, нет, я не хочу этому верить. – Элейн положила руку на простыню, закрывающую напряженный живот дочери; она чувствовала боль, как будто это было ее тело. – Он любит тебя, и, если только человеку это под силу, он приедет.
– Разве ты не можешь это узнать? Разве ты не увидишь это в огне? – Голос Изабеллы сорвался на крик. – Посмотри, мама, пожалуйста. Узнай, где он.
Две повитухи, сплетничавшие рядом, пристально посмотрели друг на друга, и одна из них перекрестилась.
Несмотря на то, что день был жаркий, в камине полыхал огонь. Одна из повитух время от времени бросала туда сухие лепестки роз и кориандр; она делала это так часто, что комната наполнилась густым, богатым ароматом. Элейн бессознательно подошла к огню и почувствовала жар на своем лице; сзади, на ее шее под вуалью, выступила испарина. Изабелла снова застонала на кровати.
Элейн поджала губы и уставилась в глубину пламени, ощущая жар глазами, желая, чтобы пришли видения. Видения, которые твердо убедят ее в том, что с Изабеллой все будет хорошо и у нее родится мальчик, но Элейн ничего не видела. Ничего, кроме красного жара от горящего дерева. И вдруг она увидела что-то; это была тень от жара, не более. Она склонилась вперед: это было знамя, вне всяких сомнений. Оно развевалось на ветру – красное с золотым, знамя короля.
– Миледи…
Только то, что ее подхватили за локоть, спасло ее от падения в огонь. Потрясенная, она увидела служанку, стоящую возле нее; она держала Элейн за руку и испуганно смотрела на нее.
– Я думала, вы упадете, миледи. – Женщина виновато отдернула руку.
– Спасибо, – с трудом собралась Элейн. – На мгновение у меня закружилась голова от жары. Как она? – Элейн повернулась к кровати Изабеллы.
– Все идет хорошо, – улыбнулась одна из повивальных, – думаю, к рассвету она родит.
К рассвету приехал Роберт, устало спрыгнув с лошади, он стремглав побежал наверх, в спальню. Его пустили лишь на мгновение, чтобы прикоснуться к руке жены и поцеловать ее в лоб, после чего выдворили из комнаты. Рожать было женским делом. Для мужчины здесь места не было – разве что для священника.
Повитухи изучали Изабеллу наметанным глазом. Она была сильной, но уже устала и была стара для первого ребенка. Плод лежал неправильно, иначе все бы давно закончилось. Качая головами, повивальные бабки снова склонились над ее кроватью.
Появление мужа и прикосновение его руки сделало для Изабеллы больше, чем все их травы и зелья, с которыми они суетились над ней два дня. Изабелла дотянулась до руки Элейн.
– Он вернулся.
Ребенок родился четыре часа спустя. Это была девочка. Элейн ошиблась.
– Нет, это невозможно. Должен был быть мальчик. – Элейн подняла голову, взяв ребенка, завернутого в окровавленную простыню.
– Ну, если это мальчик, то у него отсутствует что-то очень важное, миледи. – Одна из женщин взяла ребенка, похлопала и начала обмывать и вытирать его. – Принцем это дитя не станет.
Все в замке знали о предсказании Элейн.
– Нет. – Она покачала головой, все еще не веря. Элейн подошла к кровати дочери и взяла ее руку, но та уже спала тяжелым глубоким сном.
– Скажите обо всем лорду Каррику, миледи. – Женщина злорадно улыбнулась. – Он ведь так ждал сына.
Роберт спал; его голова покоилась на столе, рядом с перевернутым кубком. Какую-то минуту она не хотела его будить, зная, что в зале пошли пересуды, полные сожаления к молодому лорду Каррику.
Как будто почувствовав ее присутствие, он поднял голову – то был инстинкт солдата, всегда готового к бою. Элейн глубоко вздохнула.
– У тебя родилась дочь.
Если на его лице и было разочарование, оно улетучилось так же быстро, как появилось.
– Как Изабелла? Она в порядке?
Элейн кивнула, почувствовав прилив нежности к зятю. Он беспокоился об Изабелле. Конечно, он любит ее.
– С ней все будет в порядке, просто она очень устала. Ты повидаешься с ней позже. – Они оба понимали, что не было нужды бежать наверх и смотреть на ребенка – дочь могла подождать.
– Мне очень жаль, – она склонила голову, пораженная. – Я была так уверена, что твой сын будет продолжателем королевского рода.
Роберт улыбнулся.
– Я сам продолжатель королевского рода. – Он устало поднялся. – Не вините себя. Я готов ждать, пока свершится судьба. У нас будут еще дети.
– Надеюсь, – грустно сказала она.
Он нахмурился.
– Что-то не так?..
– Нет! Нет! – Волна тяжелой печали прошла так же быстро, как нахлынула. – Нет, я просто очень устала, и все. Прости меня, Роберт, я пойду отдохну. Я уже слишком стара, чтобы не спать всю ночь. – Она улыбнулась ему. – С Изабеллой все хорошо, и с ребенком тоже. Как ты назовешь ее?
– Марджори. В честь моей матери.
– Да хранит тебя Господь, мой дорогой. – На секунду она коснулась рукой его щеки, а затем пошла в свою спальню.
